Скиф
Шрифт:
Главк повел торговца осматривать сад. Начался спор о цене. Покупщик давал слишком мало. Садовник не соглашался. Наконец тот рассердился:
— У тебя, верно, есть свой покупатель, с которым ты лучше придешь к соглашению. Может быть, тебе сразу надо было предложить награду?
Главк обиделся.
— Я не раб и не нуждаюсь в твоих подачках. Я назначил тебе настоящую цену — даже дешевле, чем следовало бы, и больше не буду торговаться. Иди и разговаривай с самим хозяином.
Ссориться с садовником невыгодно — от него многое зависит при
— Ты напрасно сердишься, ведь мы только и наживаем на разнице между покупной и продажной ценой, а в этом году хороший урожай — дорого не продашь. С хозяином я поговорю, но, думаю, что он без тебя не будет решать дела. Ты опытный человек и, как видно, давно здесь служишь.
Главк смягчился.
— Я живу здесь больше двадцати лет. Меня привели рабом, а теперь я вольноотпущенник. Понятно, что я забочусь обо всем, как о своем собственном... Хозяина тебе придется подождать — его сейчас нет дома. Он опекун нашей госпожи. Ты, наверное, слышал, что Эксандр, сын Гераклида, умер; теперь всеми делами управляет Никиас, сын Трасея.
— Его я не знаю. Слыхал, что он раньше был архонтом, и видел его в народном собрании. А Эксандра я помню хорошо; он много сделал для моего старшего брата и всегда ласково обходился со мной, когда я прислуживал у него в храме.
Покупщик задумался, вспоминая прошедшую молодость. Садовник тоже понурил голову.
— До прихода Никиаса, — сказал наконец торговец, — мы могли бы с тобой немного выпить. Сегодня жарко, а у меня пересохло горло.
Главк отказывался, но любезность купца нравилась ему, и он, не желая его оскорблять, согласился.
На углу улицы находился маленький кабачок, занимавший переднюю половину дома вторая половина служила жильем хозяину. В пустом помещении было прохладно, и раскаленное тело приятно отдыхало, охваченное сырым, кисловато пахнувшим воздухом. Рабыня, прислуживавшая под наблюдением хозяина, раскрыла тяжелые дверцы в полу и спустилась в подвал. Оттуда потянуло холодом и терпким запахом винного погреба.
Густое темное вино полилось, смешиваясь в кратере с ледяной водой. Черпая из него, торговец налил стаканы и чокнулся с Главком. Они молча выпили и, отряхивая стекавшие по бородам капельки, стали закусывать зеленым салатом с рублеными яйцами. Из скромности Главк отказался от второй чаши.
Торговец вспоминал свое детство.
— Хорошее, веселое было время. И люди тогда были богаче и добрее... Помню, Эксандр был еще совсем молодым... Не удивительно, что девушки особенно охотно ходили молиться в тот храм, где он служил. А теперь вот умер... У него осталась только одна дочь?
Главк качнул головой.
— Да...
— Тяжелое для нее время. Говорят, она самая красивая девушка города?
Главк ласково взглянул на торговца.
— В этом ты прав. Она хороша, как Афродита, и невинна, как Артемида.
— Наверное, как только кончится траур, она выйдет замуж?
— Конечно. Только нехорошая для нее эта
Торговец сочувственно качал головой, подливая вино в опустевшие чаши.
— Что же, очень тоскует?
— Об отце тоскует, конечно, а о будущем браке и не думает, должно быть. Ведь она же совсем ребенок, девочка...
— Ей бы теперь хоть у подруг почаще бывать. Все-таки легче было бы все это перенести.
Главк махнул рукой.
— Совсем никуда не ходит. Или дома находится все время, или в саду. И всегда одна, даже никого из рабынь с собой не берет. Должно быть, не хочется ей от горя и людей видеть.
— Всегда одна? Нехорошо для молодой девушки.
Старик все больше хмелел.
— Мне и самому не нравится... Да и как же не страшно, — она даже купаться одна ходит. Берег у нас обрывистый, пустынный, за садом, далеко от жилья — захлебнется, закричит — никто не услышит.
Главк внимательно посмотрел в глаза собутыльника.
— А я ее как дочь люблю, — неожиданно закончил он, ударив себя кулаком в грудь.
Потом вдруг поднялся.
— Спасибо за угощение. Я не могу больше пить — работать надо.
Он чувствовал бессознательную неприязнь к торговцу и стыдился ненужной откровенности.
— Пойдем, я проведу тебя к дому: господин скоро придет.
Он простился с покупателем и ушел.
Торговец дожидался долго. От скуки он разговаривал с проходившими мимо него людьми. Потом пошел прогуляться по саду. Он был красивый, ловкий человек; его веселые шутки понравились рабыне, приготовлявшей венки для украшения комнат. Он поболтал с ней, расспросил о госпоже и, наконец, решил идти к морю выкупаться. Но подошел привратник и сообщил ему, что господин вернулся и желает его видеть.
Покупщик долго торговался с Никиасом и, наконец, рассердил его. Этот навязчивый торгаш ушел лишь тогда, когда в комнату вошла Ия, и Никиас сделал ему рукой знак, что больше не желает разговаривать об этом деле.
XII
Оставшись наедине со своей воспитанницей, Никиас предложил ей сесть, — надо переговорить об одном важном деле.
— Сегодня я получил из Гераклеи письмо, — начал он, — от твоего двоюродного дяди. Он просит передать тебе привет и сообщает, что скоро прибудет в Херсонес для того, чтобы жениться на тебе. Приготовься, Ия. Ты знаешь, что этот брак предписывается законом и обычаем, и, мне хотелось бы думать, что ты не будешь несчастлива в нем. Он обеспечит тебя также и от преследований со стороны Адриана. Поэтому мне кажется, что свадьбу не стоит откладывать.