Скиф
Шрифт:
– Дракона? ― зрачки девушки расширились от удивления, и прыснула. ― Ты и дракон. Неожиданно.
– Почему?
– Тебе бы пошло, что-нибудь лояльное, из маринистики или пейзажей. Типаж не мальчика, но мужа.
Макс отвернулся, сдерживая эмоции – ему понравилось, как Варя его воспринимает и оценивает, и вспугнуть ее не хотел.
– Ничего не имею против шикарной бригантины. Только бесплатно работу не приму. Давай так – ты превращаешь мою машину в каравеллу, плывущую по…
– Пробкам, ― хмыкнула.
– Бог с ним, по ним, ― кивнул с улыбкой. ― А за работу оставляешь ай-фон себе. Покрасуешься перед друзьями и своей Машей.
Варя задумалась, повела плечами – почему нет? Сделка вполне адекватная.
– Ладно, ― выставила ладонь. Смелков пожал бы ее, погрел в своей, поцеловал,
– Я тебе свой телефон вбил – видела? Если что – я всегда в зоне доступа. И не подведу, не переживай.
– Видела – Максим Смелков.
– Он, ― улыбнулся.
– А я для всех…
– Владислав Скифарин. Знаю, ― посерьезнел.
– Паспорт пошерстил, ― поняла девушка.
– Дорого встал?
– Отец помог.
Взгляд девушки стал потерянным и озабоченным.
– Не ладишь с отцом?
– Нет. Просто нам пора жить отдельно. Для этого мне нужна работа и диплом. Любой. Чтобы он успокоился.
– А он переживает?
– Да, ― поднялась тяжело и пошла в палату. Макс придержал за талию не столько, потому что нуждалась, сколько потому что хотел обнять.
Уже на крыльце закурил, соображая, что кажется, привязывается. В душе было непонятно что, но одно вырисовывалось четко – он поверил, что у Тома могло снести разум от Вари.
Сел в машину и отзвонился Даричевой:
– Пока все идет по плану, ― пересказал сегодняшнее посещение, реакцию девушки.
– А голос у вас невеселый. Не рады достигнутого результата?
– Его еще нет. Завтра она легко пойдет на попятную.
– Хорошо, что вы это понимаете – значит готовы. Но что вас тревожит, Максим?
– Ничего, ― бросил через паузу. В конце концов, ему психолог не нужен.
– Что ж, ― протянула немного разочарованно. ― Когда будете готовы поговорить – звоните.
– Спасибо, ― попрощался и завел мотор, вырулил на проспект.
Варя ходила. Покрываясь потом и с трудом заставляя себя разгибаться, а не тащить ноги, изображая скрюченный огурец на грядке, шла по стене от одного конца коридора до другого. Получалось откровенно хреново. Живот болел, мышцы, будто сводило все разом в жгут, в довершение кружило голову до звона в ушах и, проклятая слабость наваливалась бетонной плитой на плечи.
Девушка умылась в туалете и уставилась на себя в зеркало: в таком виде ей в технарь точно появляться нельзя. А сидеть в больничке уже тошно. Надо двигаться, надо разрулить с работой и быстро – с сессией. Вылететь отовсюду – паршиво. Тогда отец точно зависнет с ней до ее пенсии, а его нужно срочно спроваживать к его дорогой Тасе.
Варя доползла до своей палаты и пролистала записную: Смелков Максим. Палец завис над кнопкой: а так ли надо тебе ему звонить? Ты, правда, ему поверила?
Девушка отложила телефон и уставилась на него, как на смесь коробки с тортом в банте и клубок гремучих змей.
Макс… не так он прост, как кажется на вид. Черты лица правильные, глаза честные, фигура спортивная. Одевается просто и пальцы не гнет, звезд с неба явно не хватает – середнячек. Но не верилось в эту его безобидность. Впрочем, кому она вообще, верила?
И все же он серьезно беспокоил ее. Он единственный кроме отца знал, что она не парень. Врачи не в счет, им – пациент из больницы – в палатах просторнее. А этот как клещ с какой-то радости вцепился.
Варя даже грудину потерла, чувствуя, как сердце сжимает от волнения, когда думает о Смелкове. Интеллигент хренов! Тормоз в ботах!
Да не тормоз он, и не флегма – маска это, а внутри наверняка такое, что ой. Друзей у него нет – блеф. Сколько ему? Лет тридцать? Больше! Основательный такой, обходительный, бизнес свой – не может быть, что нет друзей. А если правда, значит точно по поговорке субъект – «в тихом омуте».
Варя перелистала записную и нажала кнопку вызова на номер отца. Попросила принести вещи и забрать ее завтра из больницы.
В паспорте прописка номинальная – фиг этот лапширазвешиватель ее найдет.
Все верно – подальше от таких доброхотов – целее будешь.
Макс бродил по комнатам, вертя в ладони китайские шарики, и впервые ощущал холод одиночества, впервые за долгие годы ему словно кого-то не хватало, и дом казался пустым.
Кинул шары в коробку,
Палец завис над кнопкой вызов, а высветившийся номер принадлежал Варе.
Что происходит, старик?
Макс поморщился и нажал на вызов, затянулся глубоко: все нормально, ты просто беспокоишься за нее. Помнишь у Сент-Экзюпери? «Мы в ответе за тех, кого приручили».Варя пару минут смотрела на высветившиеся при звонке имя и фамилию. В первую секунду даже подумалось – мысли, что ли, ее услышал?
И взяла несмело:
– Да?
– Привет еще раз. Не спишь еще?
– Нет.
Голос отстраненный, настороженный, но Макс слышал его и на оттенки интонации внимания не обратил. Взял ручку, чертить прямо на салфетке начал все, что само образовывалось. Затянулся:
– Узнать кое-что хотел.
– Ну?
– Ты, вообще, что любишь? Кроме роллов. Завтра, что принести?
– Сигареты.
– Нет, это рано.
Просто бы обрезал «нет» или поучать начал из серии «минздрав предупреждает» – трубку бы положила, а он – «рано».
Притихла.
– В смысле?
– Поведет. Потерпи еще немного. На следующей неделе принесу. Какая марка?
– Что-нибудь поубойней.
– Махорку? ― хмыкнул, невольно улыбнувшись – на салфетке появился лукавый глаз и бутон розы.
– Кент четверка или винстон.
– Хорошо, что не «беломорканал».
Она чувствовала, как он улыбается, гудя в трубку. Голос эхом отзывался в груди, волнуя отчего-то.
– А что завтра принести… Варя? ― опомнился вовремя и посерьезнел, сообразив, что хотел сказать «Варенька».
– Мои шмотки.
– Зачем?
– Отцу отдам. Нечего им у тебя делать. А мне… можешь конфет принести?
– Конфет? ― Смелков даже ручку бросил. Потер щеку, соображая, заулыбался – а ты, малышка еще, сладкоежка… ― Каких?
Голос мягким стал, как патока и Варя вовсе растерялась, подумав что совсем обнаглела. Однако удержаться не смогла:– Трюфели, ― почти шепнула.
– Идет. Пирожное?
Варя слюну сглотнула и сама на себя обозлилась – чего мямлит и почему у него что-то просит? Сдурела?
– Вот еще! ― выплюнула.
Макс опять заулыбался. Это ее «вот еще» было все равно, что голодный взгляд модели в тарелку наплевавшей на диету соседки.
– Понял. Мороженое?
– Нет!
Макс не сдержал смеха:
– Хорошо – пять кило трюфелей, коробку с пирожными и пару брикетов мороженого.
Варя поняла, что он шутит и растерялась. Чего это он такой развеселый?
– Ты в клубе, что ли?
– Да, в ресторане. Ужинаю, ― глянул на одинокую чашку с кофе, легко солгав. ― Вопрос не по существу – готовить умеешь?
– Угу. Только не находится доброволец, что захочет попробовать, что я приготовлю, ― проворчала беззлобно. ― А чего вдруг озадачило?
– Подумал, может, знаешь, что такое б сварганить, чтобы девушке понравилось.
– Ужин при свечах намечаешь?
– Выходные на носу.
– Ааа… Спускаешься к почтовому ящику и выгребаешь проспекты «пицца на дом» оные же суши и роллы. Выбираешь понравившееся.
– Понял. Сделаю проще – закажу в соседнем ресторанчике.
Варя улыбнулась, чувствуя, что он улыбается. Легла на постель, поглядывая перед собой.
– А к цветам ты как?
– Как к гербарию.
– Не нравятся?
– Ты мне дарить собрался?
– Социологический опрос провожу. Думаешь, букет будет перебором к ужину?
– Смотря кто твоя жертва. Если погремушка – лучше подари ей безделушку – будет пищать до утра, и утро встретит в твоих объятьях. Правда захочет встретить и второе, и третье. Потом припрется со своим кактусом и родней из Захряпинска.
Макс рассмеялся.
– Ну, нет. Не в моих интересах. Я о хорошей девушке.
– Тогда не пугай активным вниманием. Цветы перебор. Давно ее знаешь?
– Не то чтобы.
– И уже ужин при свечах?
– Ну, мы люди взрослые, время батареи в подъездах греть прошло.
Варя невольно хмыкнула.
– Тогда подари что-нибудь недорогое, но забавное.
– Например?
– Не знаю, зайди в «Красный куб» там этого добра валом.
– Отлично. Спасибо за помощь.
– Да не за что, ― пожала плечами. Ну и странный же ты тип, Смелков, ― подумала, не замечая что улыбается и накручивает отросшие волосы у виска на палец.