Скиф
Шрифт:
Если бы, это гребанное «если бы».
Макс потер лицо, словно стряхивая навалившиеся воспоминания и сожаления о не содеянном время и содеянном в принципе. Сходил за льдом, завернул его и приложил к лицу Вари. Возможно поздно, но может быть еще поможет остановить оттек, наливающуюся синеву под глазом и по щеке.
Девушка чуть застонала и только. Фенозепам подарил ей крепкий сон и забвение. Но что будет, когда проснется? Почему она сказала, что родителей нет? Куда делись ее мать и отец или отчим? Кто за ней присматривает? Кто помогает?
Мужчина качнул головой и ушел на кухню, успел выкурить пару сигарет, горечью табака разбавляя горечь в душе, как раздался
Чилигин сдержал обещание. Явился с увесистыми сумками, прошел в коридор молча, лишь хмуро глянув на Смелкова.
«Немец» настороженно поднялся, но с места не сдвинулся и даже не оскалился, чувствуя, что от новичка в доме угрозы не исходит и к хозяину тот лоялен.
– Ну и кого избили? ― спросил гость, уже снимая обувь.
– Девушку.
– Не понял, ― выпрямился, ногой отодвинув ботинки к входным дверям. ― Шутишь?
– Не до шуток, Костя.
– Макс, ты вроде нормальный мужик, с мозгами дружишь, но такое несешь. Любая драка – в больницу! Это ясно любому… ммм… человеку!
– Больница это и полиция, ― парировал мужчина, подталкивая его в сторону спальни. ― Протоколы, дознания, а значит дополнительные травмы и продолжение неприятностей. Как наша полиция нас бережет – не мне тебе рассказывать. Так что девиз «спасение утопающих – дело рук самих утопающих» актуален как никогда.
Доктор фыркнул, то ли соглашаясь, то ли наоборот, и застыл над спящей с поджатыми губами:
– Без сознания?
– Снотворное дал. Не понимала что творит, кидалась, ― сухо поведал Смелков.
– Молодец, ― прошипел Чилигин, глянув на него с неприкрытой неприязнью. ― Ты меня во что втравливаешь? Труп навесть хочешь? Тут на лице крупными буквами – сотрясение мозга. А это уже проблема! Остальные я как выявлять буду? Пальпацией? С таким же эффектом можно погадать на кофейной гуще. Мне контакт с пациенткой нужен, анамнез! Нужно сделать рентген, УЗИ…
– Обойдешься, ― бухнул ему в ноги сумки Максим и Костя надулся. Рывком от злости расстегнул замки, вынул тонометр и фонендоскоп. Послушал спящую, смерил давление и начал осматривать и ощупывать.
– Сколько снотворного и какого дал? ― спросил сухо, деловито.
– Две фенозепама, две кетанова.
– Чего не пачку?.. Ну, ребра вроде целы, крепитации нет, шумов не слышно. Давление чуть понижено… А рука-то – может перелом быть, ― указал на отек на локтевом сгибе правой руки.
– Она махалась будь здоров. Прекрасно рукой двигала.
– Когда? В шоковом состоянии? ― тяжело глянул на мужчину врач. ― Это нормально. И то, что после в морг уезжают – тоже.
– Не понял? ― чуть побледнел Макс.
Чилигин закончил осмотр, укрыл пациентку и, привычным жестом повесив «трубку» на шею, выдал:
– Вам обоим лечиться нужно. Тебе у «психов», а ей в травме. Вызывай «скорую» и не парь мне мозги.
Смелков сунул руки в карманы брюк, прямо глядя в глаза доктора:
– Я тебя когда – нибудь о чем – нибудь просил?
– Тьфу! ― выдал в сердцах Чилигин. ― Да пойми ты: нужно снять побои, определиться с травмами и их лечением. Нужно делать капельницы, наложить гипс на руку, сначала поняв, что за перелом…
– Наложи.
– А если винтовой, а если оскольчатый?!
– Все равно…
– Не все равно! Это уже операция, а потом гипс, а то и скобы! А внутренние органы я как проверю? У нее ноль реакции, иди, определи все цело или нет! Ты меня за кого держишь? Я не бог и не ясновидящий – я врач!
– Не ори, ― поморщился Макс, отводя взгляд. ― Не могу я ее в больницу, ― сказал
– Из – за ментов? ― притих и Костя. ― Но дома держать на авось – опасно. Ты пойми, старик, травмы могут оказаться серьезными. А есть они – нет, определить на глаз невозможно.
Макс молчал, понимая справедливость его замечаний, но не знал, как поступить.
– Помоги, ― попросил только.
Костя помялся, подумал и бросил, подхватывая сумки.
– Я на машине. Сгребай свою одалиску и двинули в отделение. Обследую, полежит до вечера, а там заберешь, если все нормально. Сестру тебе найду, инъекции на дому делать будет.
– Полиция, ― напомнил Максим.
– У нас частная клиника, карту заводить не буду, с кем надо – договорюсь. Так что давай, время против играет, двигайся.
И попер в коридор.
Смелков сомневался, но выбора не видел. Судя по тому, как Варю пинали те четверо, она действительно могла получить серьезные травмы. Нужно было что-то делать.
Макс завернул ее в одеяло и решительно поднял на руки.
– Куртку возьми, телефон и ключи, ― бросил Чилигину. Тот сгреб все нужное вместе со своими вещами и пропустил хозяина квартиры с ношей вперед себя.
― Сотряс, и скажи спасибо, что нет отека. Пока! ― выставил палец Чилигин, хмурый и злющий. ― Перелома руки нет, но два ребра в хлам. С внутренними органами картинка неопределенная, похоже, селезенка все-таки повреждена. Сейчас решают. В общем, уехала твоя Амазонка прямиком в реанимацию. Шеф счастлив! Подвалило добро!
Выпалил и рванул прочь, но Макс перехватил:
– Подожди.
– Ну, чего еще? Спасибо скажи, что я на госпитализации настоял, а то б сейчас полиции объяснял происхождение трупа в квартире, ― прошипел, нависнув над мужчиной.
– Все понял – должен.
– Да – ой, ― скривился, но уже не так зло и недовольно.
– Костя, ты меня знаешь – я человек благодарный. Увидеть ее, когда можно будет?
– Она тебе вообще кто? ― чуть помялся, изображая смесь возмущения профессионала и заботу друга, но уже сдулся – не наезжал.
– Какая разница?
– Большая, старичок, большая.
Макс оглядел больничный дворик в окно, соображая, что сказать и выдал:
– Долг.
Костя постучал кулаком по косяку, раздумывая над сказанным, и притих:
– Ладно. С шефом, как-нибудь улажу. Но…
– Отдельную палату организуй…
– Да понял уже – все сделаю. Дня три даже не рыпайся, а там позвони – сообразим. Паскудная история, старик, и не на один месяц, так что – соображай. А вообще, заверни вон, в церквушку, свечку благодарственную поставь за себя и «долг» свой. Для себя – что обошлось, для нее – чтоб обошлось. Кто хоть отпинал?
– Малолетки какие-то. Толпой.
– А она их знает?
– Вот об этом, как-то не недосуг было пытать, ― глянул на врача – сам соображаешь, что спрашиваешь.
– Ну, да, ― поморщился и махнул рукой, то ли выражая свое отношение к произошедшему, то ли прощаясь, то ли все вместе. И поплыл по коридору прочь, как белый лайнер.Максим вернулся домой, кинул одеяло на тумбочку, а сам сел на пуф и вытянул ноги, оглядывая погром в коридоре.
Во что он вляпался?
«Немец» тяжело вздохнул, косясь на хозяина, и вот подошел, положил морду на колени, сочувствуя. Макс погладил его и поднялся – сиди не сиди, а убираться надо. Но сначала кофе – прошел на кухню. Включил кофеварку и вытянул сигарету из пачки, с удовольствием затянулся, поглядывая во двор – снег.Костя позвонил через три дня:
– Палата двенадцать. Если еще интересно, ― буркнул.