Скелет
Шрифт:
Я проглатываю боль, сдерживая слезы, которые жгут, умоляя дать им волю. Мой взгляд падает на руку, которую я прижимаю к своей ране.
Темная кровь просачивается сквозь пальцы.
— Я не была уверена, что это реально. Пока не увидела тебя. Мой ангел мщения, пришел спасти меня во второй раз, — говорю я, бросая улыбку через плечо, пытаясь удержать каждое мгновение благодарности, которое испытываю. Осознание того, что у нас все было реально, приносит радость. Трагедия в том, что это будет означать для Джека.
Не
— Спасибо тебе, Джек. За то, что дал мне все, что мог. Время не на нашей стороне, — говорю я, поворачиваясь к нему лицом, моя ладонь все еще прижата к животу. Я больше не чувствую своих пальцев. Глаза Джека опускаются на мою руку и снова встречаются с моими. Я вижу панику и печаль. Ужас и скорбь.
Мое сердце разлетается на осколки. Оно колотится так, словно пытается проложить себе путь к нему.
— Нет, Кайри…
— Я буду любить тебя вечно.
Джек карабкается вперед, но не успевает дотянуться до меня, прежде чем я падаю.
Последнее, что я чувствую, — это не боль. Не как кремовый ковер прижимается к моему лицу. Не отчаяние в сердце и не оглушительный прилив давления в голове.
А лишь прикосновение прохладной руки Джека к моей щеке.
А потом мир погружается во тьму, и я вообще ничего не чувствую.
Глава 23
Костный мозг
ДЖЕК
Кровь покрывает мою руку. Тепло слабеющего тела Кайри проникает сквозь щели между моими пальцами. Я оказываю прямое давление на ее живот, пытаясь остановить быстрый поток крови.
Она слишком много потеряла.
Она без сознания.
Но я все еще чувствую слабое биение ее сердца.
— Кайри… пожалуйста. Черт возьми. Не делай этого со мной, — я обнимаю ее за плечи и прижимаю к своей груди. — Не оставляй, блять, за этим никчемным куском дерьма Хейзом последнее слово. Ты не можешь. Невозможно, чтобы за тобой не осталось последнего слова, лепесточек.
Она не отвечает. Ее пульс еще больше слабеет. И дикая ярость разрывает мою грудную клетку, мир расплывается по краям зрения.
Я убираю руку ровно настолько, чтобы снять рубашку и использовать ее, чтобы перевязать рану, закрепив вокруг живота. Отчаяние проникает в мои дрожащие конечности, когда я достаю телефон из внутреннего кармана куртки Хейза.
Дрожащим пальцем я набираю 9-1-1. На спокойный вопрос оператора я отвечаю:
— Доктор Кайри Рот серьезно ранена. Ей нужна срочная медицинская помощь, — я выкрикиваю адрес, затем прерывисто вздыхаю и опускаюсь на колени рядом с Кайри, чувствуя, как она отдаляется все дальше. — Приведите сюда отряд, быстрее, черт возьми.
Я вешаю трубку в ответ на бесполезные вопросы диспетчера, которые никак не помогут мне спасти ее. Телефон выскальзывает из моей перепачканной кровью руки. Я позволяю ему упасть на кремовый ковер с тихим стуком. Прижимаю
— Открой глаза, — шепчу я ей на ушко. — Давай же, Лилль Мейер. Ты несешь смерть, маленькая жрица. Ты — сила. Ты ворвалась в мой мир и потрясла меня до глубины души… и между нами не может все так закончиться.
Ее кровь пропитывает ковер, впитываясь в те самые волокна, которые она ненавидит, и меня затягивает в червоточину во времени. Где я бесстрастно, холодно и бессердечно наблюдал, как умирающая девушка пачкала кремовый ковер своей кровью, пока смерть пыталась забрать ее.
Все это время она молча боролась за жизнь.
— Мне нужно, чтобы ты сражалась и сейчас, Кайри, elskede.
Это моя вина. Это я виноват. Среди нас был еще один хищник, и мне не удалось его увидеть. Если бы я это сделал, если бы я признал Хейза таким, каким он был все эти годы, мое эго не было бы так зациклено на преследовании и устранении конкурентов в моих охотничьих угодьях, я мог бы давным-давно устранить угрозу, исходящую от Хейза.
Или, когда агент Эрик Хейз показался в том конференц-зале, и я заметил реакцию Кайри на него… Я должен был последовать за ним из здания и обмотать веревку вокруг его гребаной жирной шеи.
Я должен был защитить ее.
Теперь эта сила отнята, и все, что я могу сделать, это прижать руку к ее ране, умоляя не забирать ее солнечный свет и не оставлять меня в холоде.
Когда ее пульс слабеет, из бездны моей черной души вырывается свирепое рычание, и я поднимаюсь на ноги, держа ее на руках. Я выношу Кайри на улицу и кладу ее на землю.
Затем поворачиваюсь лицом к дому.
С яростью, пылающей в онемевших уголках моего сердца, я собираю вещи из своего багажника и оставляю их в той же комнате, что и безжизненное тело Хейза.
Беглый осмотр кухни доказывает, что Хейз обеспечил ее всем необходимым. Сахар, мука, растительное масло. Идеальные ингредиенты, чтобы испечь торт — или сжечь дом дотла.
Я раскладываю ингредиенты вокруг мертвеца в центре комнаты, останавливаюсь, когда добираюсь до Глока, и опускаюсь рядом с ним на колени.
— Я не сомневаюсь, что встречу тебя в аду, Хейз, — говорю я. — Но, если она умрет… я приду за тобой раньше.
Хотел бы я, чтобы мы убили его дважды.
Обернув руку полотенцем, чтобы убрать остатки пороха, я беру Глок. Я направляю дуло ему под подбородок и нажимаю на спусковой крючок, посылая пулю в основание черепа и разнося макушку.
Я кладу пистолет в его раскрытую ладонь, отбрасываю полотенце в сторону, затем вынимаю деревянный осколок, которым Кайри проткнула ему яремную вену. Я стою над ним и обливаю его тело маслом, затем достаю из кармана серебряную зажигалку «Зиппо».