Сказы Матушки Оки
Шрифт:
Стреча умолкла и отвернулась от Ивана, пропав, словно и не было девы с прялкой на берегу Студёного моря. Безмолвие, песок да камни; и море всё гонит и гонит на песок и камни белогривые волны. Померещилось, что ли, али приснилось?
Всю ночь, как малое дитятко, проплакал наш Ваня, всё припоминал далёкую отчину, мать с отцом, озорных друзей и всю родню, даже припомнил князя, которого и видел-то всего один раз, да так ревел, что выплакал все слёзы, что были у него, до самого потайного донышка. Вани-недоросля не стало, тот, прежний, остался между серыми валунами и кривыми берёзками. Другим человеком проснулся утром Иван.
Путника ждал дикий, первозданный лес, лишь в полдень Иван с трудом пробрался на лесную поляну. Слышит: в глухой, заросшей вершинке закуковала кукушечка – небесная посланница. Только нет к ней прямой дорожки: кругом болото, коварные кочки, как головы гигантских жаб, возвышаются среди коричневой жижи. Делать нечего, переоделся во всё чистое Иван, сплёл венок из берёзовых веток и начал пробираться в самую глушь, где невидимая птица считала то ли княжеские года, то ли его шаги.
Пробился, но исцарапался-ободрался так, что всё тело горит. Смотрит, а на старой черёмухе сидит вещая кукушка и совсем его не боится. Поклонился птице Иван и говорит:
– Кукушечка, помоги мне, подскажи, где найти Живу-Весну. А вот тебе мои подарочки: берёзовый веночек, сухарики и медные грошики, всё моё состояние дарю тебе.
Непростая оказалась птица. Поворотилась к нему кукушка и отвечает человеческим голосом:
– Спасибо за подношения и угощения, да только сестрице моей Стрече ты до земли кланялся, а мне только до пояса.
До земли поклонился Иван. Тут и обернулась птица милой девицей с венком из весенних цветов на русой голове. Поклонился сызнова Иван и поведал, что за кручина привела его к ней. Выслушала юная Весна-Жива и молвила:
– Помогу я тебе, отрок. Кому, как не мне, служить любви и жизни, но только если ты мне сослужишь великую службу!
– Я согласен. Что делать?
– Клянись не на живот, а на смерть!
– Клянусь!
– Так вот, видишь, мой дом окружает это гнилое болото, которое кишмя кишит змеями. Они заползают в птичьи гнезда и выпивают яйца, едят птенцов, не дают моим птичкам спокойной жизни. Я пройти не могу, чтобы не запачкать платье белоснежное да сафьяновых сапожек. Одолеешь их – твоя волшебная дудочка, а на нет и суда нет.
– Одолею.
Достал Иван из-за пояса крестьянский инструмент – топор и прямиком в болото. Как накинулись на него змеюки поганые, за сапоги кусают, норовят под рубаху попасть и крови молодецкой напиться, чтоб упал Иван бездыханный и в чёрной болотной жиже захлебнулся. Но парень не сдаётся, пусть и деревенский, но не промах, рубит и топчет змеюк, серые головы да скользкие хвосты налево и направо летят без разбору…
Час прошел, второй, за ним и третий, а змей как было видимо-невидимо, так и осталось. Ступить невозможно, кругом одни гады. Утомился Иванушка, уж ноги не держат и руки трясутся, топор выскальзывает. Пробился обратно к краю болотины и там упал на твёрдую землю. Лежит и от обиды, что не может победить болотных змеюк, родную землю кусает.
Только перевёл дух Иван, как слышит, рядышком журчит ручей, и видит, в топь с великим трудом пробивается
Прилёг на берег Иван и проспал до утра, как младенец, ничего не слыша и не видя: сама Жива охраняла сон парня. Рассвело. Огляделся Иван и видит: ушла вода, остались только небольшие лужицы, где копошились последние змеи, маленькие и уже совсем не ужасные. Но рано радоваться: кругом ещё зимняя грязь и прошлогодний сухостой – осока да камыш. Достал огниво, ударил по кремню – полетели рыжие искры, враз заполыхали прошлогодние травы да листва, а заодно огонь и последних гадов извёл под корень.
Смотрит Иван на вчерашнее болото и диву дается, узнать не может: из земли уже молоденькая трава и цветы выглядывают, в небе птичек полным-полно, все поют и щебечут. Огляделся – а волшебная дудочка лежит на камне, простая, как у деревенского пастуха. Осторожно взял дар Живы в руки, в тряпицу завернул и под рубахой спрятал, поближе к сердцу.
Ну, что ж, в гостях хорошо, а дома лучше, пора и честь знать: князь-то, наверное, заждался! И в тот же час отправился Иван в обратный путь. На прощанье в надежде увидеть Стречу вышел Иван на пустынный берег Студёного моря-окияна, но не было прекрасной и мудрой девы. Под шум волн задремал парень…
Проснулся Иван ночью из-за шума крыльев. Глядит и глазам своим не верит: на берег сели диковинные сёстры-птицы Алконост и Сирин. Где ещё увидишь волшебных птиц с девичьими головами? Вспомнил парень, как в детстве калики перехожие рассказывали деревенской ребятне, что лишь раз в году чудесные птицы покидают пределы Вырия-Рая, чтобы отложить яйца на морском берегу. Услышал Иван их диковинные песни, но не отошёл сразу, не заткнул уши… Эх, некому было подсказать юноше, что нельзя слушать сладкоголосых птиц! Поздно, заворожили райские напевы парня, приневолили позабыть, зачем он приходил на Север и что за чудо прячет под рубахой.
Так и сгинул бы новобранец в бессрочной дрёме под прекрасные песни, а дудка бы опять вернулась к прежней хозяйке. Но дрогнула нить Ваниной судьбы меж пальцев дивной девицы, и та сразу домыслила: что-то стряслось с парнем. Только это и спасло Ивана, умолила Стреча саму вещую птицу Гамаюн вынести спящего непробудным сном в укромное место. Что стоит могучей птице-деве спасти безусого ратника, ведь она сама может предсказывать будущее и видит жизнь каждого смертного до донышка!
Очнулся Иван на поляне и сперва проверил, на месте ли дудка, потом огляделся: лошадь паслась рядышком в утреннем тумане, словно в молоке. Рано трогаться в путь, извлёк из тряпицы волшебную дудку и решил попробовать сыграть сущую безделицу, под которую по утрам собирает деревенское стадо хромой пастух Влас. Заиграл Ваня и видит: пень, на котором он сидел, в мгновение дал молодые зеленые побеги, трава под ногами выросла на целую ладонь, а грибы вымахали с ведро. Вот оно, какое волшебство-то на земле бывает, ох, не врут сказки и были!