Сказы Матушки Оки
Шрифт:
– Я хочу вечно быть рядом с моим суженым Митькой.
Русалка закрыла глаза ладонями, и портной заметил у неё такие милые перепоночки между пальцами. Но оттого, что он узнал одну из тайн русалок, Янка стала ему ещё ближе и дороже.
– Но ты же вышла замуж за зибровского водяного! Значит, ты сбежала от мужа?
– Нет, как только ты возвратился к людям, моё сердце поведало: один ты мне люб, и я расстроила свадьбу. Хватит об этом, не желаю я больше ворошить прошлое.
Русалка умолкла и закрыла глаза, Митька успел взглянуть через слезу на краешек серо-голубой бездны. Бессловесная тоска спряталась
– Я так скучала без тебя и зимой, подо льдом, даже сочинила глупые стишки, – прогнав грустное наваждение, молвила девушка.
– Прошу, прочти.
– Ладно, но только поклянись, что не будешь хихикать и никому о них не расскажешь, а то надо мной будет смеяться вся река!
– Клянусь молчать, прямо как рыба!
– О, ты не знаешь, насколько болтливы бывают рыбы! Хорошо, что люди их не слышат!
Русалка улыбнулась, но потом всё же смутилась и, отвернувшись к Оке, словно ища поддержки у родной реки, прошептала:
«Сердце девы речной
Никому не спасти.Пусть уйдёт водянойСтаи рыбок пасти.На цветущей землеили в милой Окетолько Митька одиннавсегда нужен мне!»– Здорово! Какая ты молодец! А я вышил несколько дюжин русалок на полотенцах и скатертях. Меня из-за этого в Серпухове даже прозвали водяным.
Влюблённые умолкли и обнялись, их первые, ещё необъезженные временем чувства стучали в висках и сердцах. А где-то далеко-далеко, на западе, показалась румяная Луна, и за миллионы вёрст от Земли, в космическом холоде, что-то дрогнуло…
– Как стемнеет, мы отправимся ко мне домой, тьфу… к нам домой. А куда делся твой милый хвостик? – прервал молчание Митька, он не видел Луны, она была за спиной, но тени стали сливаться в поздние сумерки.
– Ты не знаешь, что русалки весной и летом часто выходят на берег и гуляют по окрестным лесам и полям? У вас, людей, есть даже поверье: где пройдёт русалка – там вырастает обильный урожай. Нас можно увидеть даже на деревьях! Мы превращаем свой хвост в человечьи ноги, но ненадолго и только днём. Хотя, если сказать честно, хвост мне нравится больше и с ним мне легче в воде, чем с ногами, но…
– Что «но»? Скажи, Янка.
– На рассвете я выходила на пустынный берег и подолгу училась ходить по земле! Сперва мне было очень больно, я часто падала на камни и от этого сбила все руки в кровь. Но что такое боль, когда в сердце поселилась любовь?!
– Мы будем всегда вместе – и на земле, и в воде. Где бы ни пришлось нам в жизни оказаться – я буду рядом с тобой. Веришь мне?
– Верю, Митенька!
– Яночка!
Они умолкли: пришло время выйти к людям.
Выбравшись из укрытия, они пошли в город. Янка не выпускала из рук ладонь Митьки, и от волнения перед новой жизнью каждый шаг давался
Митька поставил на стол самовар и напоил Янку чаем. Впервые в жизни речная дева пила горячий чай с пирогами и ватрушками. Особенно ей понравился сладкий творог из ватрушки, и она попросила портного научить её печь разную сдобу.
– Митя, я никогда не научусь так вкусно готовить, – с грустью призналась русалка. – А потом… я страшусь огня.
– Тогда готовить буду я! – ответил портной, и они рассмеялись.
– Скажи, Янка, правду люди болтают, мол, тешиловская русалка осерчала на род людской из-за того, что я сбежал из подводного царства? Теперь всех ждёт неурожай и даже страшный голод! Поведай: это ты сделала весну холодной и дождливой?
– Ох, люди-человеки, всегда найдут, на кого напраслину возвести, хоть за непогоду, хоть за неудачный клёв в дождь при восточном ветре. Нет, не тревожься и успокой земляков: по всем приметам нынешнее лето будет тёплым, и хлеба уродится даже больше, чем в прошлом году Мои сестрички постараются изо всех сил угодить крестьянским посевам.
– Замечательно, тогда про меня все забудут, и люди опять пойдут с заказами! Не бойся, с голоду не умрём! – пообещал Митька, а потом замолк и через несколько минут с сожалением произнёс:
– Яночка, но нам не удастся сыграть свадьбу. Гости сойдут с ума, когда увидят, как на закате у тебя появится хвост! Что я скажу, как объясню? Мне придётся тебя прятать, люди не поймут, если узнают, что моя жена – настоящая русалка! Они выгонят нас из дома и города, да ещё изобьют в кровь или того хуже – убьют. Поэтому я не смогу познакомить тебя с моей роднёй и друзьями. Тем паче пригласить к нам в гости твою родню!
– Я думала об этом, и липицкий водяной предупреждал меня, что всю жизнь мне придётся прятаться от посторонних глаз. Ваш мир ещё жесток и нетерпим, а наш – слишком скрытен из-за вековой ненависти к человеку.
– Но у нас нет другого мира. Главное, ты и я будем вечно рядом, рука к руке, чего бы это нам ни стоило! Правда, Янка, ты думаешь, как я?
– Да, милый, мы теперь всегда будем вместе! Только ради этого я покинула отчий дом и свой привычный мир. Ты же не разлюбишь меня и не бросишь через десять лет, не убежишь в Рязань с молодой полюбовницей, как это бывает у вас, людей?
– Никогда!
– Мить, а ты веришь в любовь?
– Во что?
– В любовь, ну, что между парнем и девушкой, водяным и русалкой.
– Не знаю, мне кажется, что она бывает только в книгах да ещё в песнях, да, может, у князей и бояр, а в домах у простых людей она не частая гостья.
– А я верю, что нас она связала своим узелком заговорённым, никому не разорвать его вовек.
– Вовек…
Под городом река утихла и стала совсем ручной, как младенец в люльке у доброй матери. От бурных потоков остались только пена и мусор, лишь ласковые волны по-прежнему целовали прибрежный песок.
Так русалка поселилась в доме у портного на окраине города Тешилова. Митька для Янки приладил к дому осиновый сруб, где обустроил баню. В корыто из дубовых досок, скреплённых коваными обручами, он натаскал аж семьдесят семь вёдер с ключевой водой. После справил надёжный забор – так легче укрыться от посторонних глаз.