Сказочки
Шрифт:
– Человеком. — уточнил я. — Ты помнишь, что сегодня полнолуние? Поехали, Маша. Надо попробовать. А не получится — все равно без тебя… я не договорил. Никогда у меня красивые слова не получались.
Ближе к вечеру Маша снова почувствовала погоню.
– Он идет по следам? — уточнил я.
– Нет, по моей ауре.
– Если мы сейчас остановимся, когда догонит?
– К полуночи.
– Вот и отлично, — развеселился я. — Значит, мы сейчас найдем дерево поудобнее, на которое ты залезешь, а волк — нет. Прогоним коней и будем ждать.
Надо
– Ваня, — Маша посмотрела мне в глаза. — Перед тем, как я полезу на это дерево, дай мне кинжал.
– Ты что? — испугался я.
– Если не выйдет… я тоже без тебя не смогу.
Я молча снял ножны с оружием, она сунула кинжал за пояс.
– Я люблю тебя, Ваня.
Поцелуй был долгим. Наконец, я оторвался от ее губ — с трудом, надо сказать. Может, это окажется последним нашим поцелуем.
– Я люблю тебя.
Она кивнула. Я успел помочь ей взобраться на дерево — настолько высоко, пока держали ветки — и привязаться там прежде, чем тело скрутило знакомой судорогой, а разум угас, уступая место зверю.
Кощей появился довольно быстро — зверь только успел обойти кругом дерева и убедиться, что до этой добычи ему не добраться, но, судя по запаху, приближается новая. Колдун окинул взглядом поляну, Марью на дереве и оскалившегося волчару.
– Так вот в чем дело… — начал было он, беря наизготовку меч. Закончить фразу он не успел — зверь прыгнул, уворачиваясь от взлетевшего навстречу клинка и клыки впились в горло.
Утром я открыл глаза, как всегда словно выныривая из кошмарного сна. На поляне лежал труп, обглоданный едва ли не до чистого костяка. Вспомнил, что творил этой ночью зверь и едва удержался от рвотного спазма.
– Ваня, помоги мне слезть — раздалось сверху.
Пока я помогал ей спускаться, он старательно избегала моего взгляда.
– Ты все видела? — спросил я уже на земле.
Она вздохнула:
– Видела. Когда вернемся, прикажу навесить еще пару замков на двери в подвал.
– Маша, — хрипло сказал я. — Если ты не можешь жить с таким, я пойму. Я бы, наверное, не смог.
Она помолчала, глядя в сторону.
– С волком — не могу, — сказала она наконец, а я внутренне сжался, в ожидании непоправимых слов, — Раньше я не видела такого… С волком я жить не могу, и без человека тоже жить не могу. Поехали домой, Ваня, — устало проговорила она. — Там разберемся.
– А что было потом? — спросила девушка, сидящая напротив.
Я невесело усмехнулся:
– Стали они жить-поживать, добра наживать.
– Ясно. — Она поднялась из-за стола. — Спасибо за сказку. До скорого… оборотень.
Я повертел в руках бокал, бездумно глядя в пространство. Потом… А, собственно, что потом? Вечной любви не бывает, как не бывает вечности. И вечной памяти тоже. Были и другие женщины, и другие сказки. Да только нет-нет, а вспомнится.
Конец
Кощей Бессмертный скучал.
Правду молвить, последние веков пятнадцать это было его обычным состоянием. «Пойти, что ли прогуляться» — лениво подумал он и скривился, вспомнив, что не выходил из своего дворца веков пять и, значит, придется сперва расчищать завалы в лесу перед воротами. Нет, конечно, сам он давненько мог обходиться без столь примитивных методов передвижения. Но, не ровен час, телепортируешься туда, где за последнее время появилась какая-нибудь деревня — люди стали плодиться совсем безудержно — хлопот потом не оберешься. Ножками-то оно надежнее.
Он уже почти решил, что сперва выпустит дракона, чтобы тот расчистил ворота, когда в окно постучали.
— А вот и гости пожаловали,- хмыкнул Кощей. — Заходи, старая.
В распахнувшееся окошко влетела огромная ступа. Сидевшее в ней существо панически боялся весь мир. Сам Кощей тоже боялся. В давно прошедшие времена.
Гостья вылезла из своего средства передвижения, кряхтя и опираясь на помело. На секунду черный балахон распахнулся, продемонстрировав костлявую конечность.
— Ну хоть косу-то свою не доставай, — ухмыльнулся Бессмертный, — Чай, не крестьян пугать пришла.
— Да привыкла я к ней, — извиняющимся тоном проскрипела старуха, извлекая из недр ступы внушительных размеров литовку. — В таврели сыграем?
Из воздуха на небольшой столик перед ними плавно опустилась клетчатая доска, выстроились фигуры.
— Слушай, смертушка, — поинтересовался Кощей лениво делая очередной ход, — Когда ты придешь не ко мне, а за мной?
— Не дождешься, — хмыкнула старуха. — Сам заклятье составлял. Чтоб ни оружие, ни яд, ни огонь, ни вода не брали. Мало тебе было века темного эльфа, так еще и неуязвимости захотел. Получай теперь.
— И сколько тысячелетий ты будешь тыкать меня носом в эту ошибку?
— Ну, если уж так жить надоело... От магии у тебя защиты нет.
— А то не знаешь — себя заклятьем убить нельзя. — Кощей тоскливо вздохнул. — Скучно мне. Раньше хоть герои прибегали — все воплощением зла объявляли, расправиться пытались. А сейчас и те не заглядывают. Расскажи хоть, что на свете делается.
— Василиса замуж выходит.
— Царевна Светлых? — изумился Кощей.
Гостья кивнула.
— А мне, значит, отказала… Припомнить ей, что ли?
— Оставил бы ты детишек в покое. Это я тебе по доброте душевной советую.
— Ага, по доброте…
На некоторое время воцарилась тишина, прерываемая лишь стуком фигур.
— Придумал! — завопил вдруг Кощей.
— Ну, наконец-то. — Всплеснула руками старуха. — Я уж думала, не догадаешься. — Она помолчала. — А не струсишь в последний момент?
— Нет. Скучно мне, смертушка, — жалобно сказал он. — Тоскливо. К своим хочу. Проводишь?
— Ну, как знаешь. Чем смогу, помогу. Только потом, чур, пеняй на себя…