Сказки
Шрифт:
– Ты постой тут, а я тебе отклюю кусочек мяса.
Он сел на прилавок, оглянулся кругом, никого не видно, и давай клевать мясо; он тащил и рвал кусок, что лежал на краю, пока тот не свалился на землю. Схватила мясо собака, побежала в уголок и всё мясо поела, а воробей и говорит:
– А теперь пойдём к другой лавке, я сброшу тебе ещё кусок, чтобы ты наелась как следует.
Съела собака и другой кусок мяса, а воробей спрашивает:
– Ну, сестрица-собака, наелась ты теперь досыта?
– Да,
Сказал воробей:
– Хлеб ты тоже получишь, только ступай за мной.
И он привёл её к булочной и начал клевать две булочки, пока они вниз скатились. Но захотелось собаке ещё, и повёл её воробей к другой булочной, сбросил ей ещё хлебец. Собака съела его, а воробей и спрашивает:
– Ну что, сестрица-собака, наелась ты теперь досыта?
– Да, – ответила собака, – а теперь давай за город прогуляемся.
Вышли они на большую дорогу. Погода была тёплая, прошли они немного, а собака и говорит:
– Я уморилась, хотелось бы мне немного поспать.
– Ладно, поспи, – ответил воробей, – а я тем временем на ветке посижу.
Улеглась собака на дороге и крепко уснула. А когда она лежала и спала, подъехал возница, – в повозку у него было запряжено трое лошадей, и лежали на повозке два бочонка вина. Увидал воробей, что возница и не думает сворачивать с дороги, а продолжает ехать по колее, где лежала собака, и крикнул:
– Эй, возница, ты этак не делай, а не то я сделаю тебя бедным!
Но возница буркнул про себя: «Бедным-то ты меня не сделаешь», – и, щёлкнув бичом, он погнал лошадей прямо на собаку, – и вот раздавили её колёса насмерть.
Крикнул тогда воробей:
– Ты убил мою сестрицу-собаку, ты за это поплатишься повозкой и лошадью.
– Ишь ты! Повозкой да лошадью, – проворчал возница, – как это ты мне можешь сделать! – и поехал себе дальше.
А воробей забрался под рогожу и стал клевать затычку в бочонке, и клевал, пока не вытащил её: и расплескалось всё вино наземь, а возница того не заметил. Оглянулся он назад, видит – с повозки что-то капает, стал он разглядывать бочки и заметил, что одна из них порожняя.
– Ах, бедный я человек! – воскликнул он.
– Нет, ты ещё недостаточно бедный, – сказал воробей и, подлетев, сел на голову коренной лошади и выклевал ей глаза.
Увидал это возница, выхватил мотыгу, хотел было ударить воробья; но воробей взлетел, и угодил возница как раз в голову лошади, и та упала замертво наземь.
– Ах, бедный я человек! – воскликнул он.
– Нет, ты ещё недостаточно бедный, – сказал воробей; и когда возница поехал дальше на двух лошадях, забрался воробей опять под рогожу, выклевал затычку из второй бочки, и всё вино расплескалось.
Заметил это возница и снова воскликнул:
– Ах, бедный я человек!
Но
– Нет, ты ещё недостаточно бедный, – уселся на голову второй лошади и выклевал ей глаза.
Подбежал возница, кинулся на воробья с мотыгой, но тот порх и улетел; пришёлся удар как раз по лошади, и упала она замертво наземь.
– Ах, бедный я человек! – воскликнул он.
– Нет, ты ещё недостаточно бедный, – сказал воробей, сел на голову к третьей лошади и выклевал ей глаза.
Разъярился возница, ударил по воробью, да не попал в него и убил свою третью лошадь.
– Ах, бедный я человек! – воскликнул он.
– Нет, ты ещё недостаточно бедный, – ответил воробей, – сделаю я тебя бедным дома, – и с тем улетел.
Пришлось вознице бросить свою повозку, и он вернулся домой в большой досаде и гневе.
– Ох, какое у меня несчастье приключилось! – сказал он своей жене. – Всё вино вытекло, и все три лошади погибли.
– Ах, муженёк, – отвечала жена, – а какая к нам вредная птица в дом залетела! Собрала птиц со всего света, слетелись они на нашу пшеницу и её выклёвывают.
Вышел он на поле, видит – сидят там тысячи тысяч птиц и всю пшеницу поклевали, и был между ними тот самый воробей.
Крикнул возница:
– Ах, бедный я человек!
– Нет, ты ещё недостаточно бедный, – ответил воробей. – Ты, возница, ещё за это жизнью своей расплатишься, – и улетел.
Вот потерял возница всё своё добро, входит он в комнату, садится за печкой, и был он злой и свирепый. А воробей уселся у окошка да как закричит:
– Возница, ты ещё жизнью своей поплатишься!
Тут схватил возница мотыгу и кинул её в воробья; но выбил он только оконницу, а в птицу не попал. Влетел воробей в комнату, уселся на печь да как закричит:
– Возница, ты ещё жизнью своей поплатишься!
Тут возница в бешенстве и в ярости всю печь развалил, а воробей всё с места на место перелетает. Вот перебил возница всю свою посуду, и зеркальце, и скамьи, и стол, наконец развалил даже стены своего дома, а всё в воробья попасть никак не может. Наконец он всё-таки его поймал.
А жена и спрашивает:
– Не убить ли мне воробья?
– Нет, – крикнул он, – это было бы слишком милостиво; он должен погибнуть лютою смертью, я его живьём проглочу.
Берёт он воробья и проглатывает его. А воробей начинает у него в животе трепыхаться, вылетает опять наружу и влетает к нему в рот, высовывает оттуда голову и кричит:
– Возница, ты ещё жизнью своей за это поплатишься!
Тогда возница даёт жене мотыгу и говорит:
– Жена, убей-ка эту птицу у меня во рту.
Размахивает жена мотыгой, а попасть в воробья не может, и вот угодила она прямо в голову мужу, и тот падает мёртвый наземь.