Сказки

Гримм Якоб и Вильгельм

– Тебе предстоит великое счастье, я растянула себе ногу, и мне будет трудно идти в церковь. Ты должна надеть моё свадебное платье и отправиться вместо меня: большего почёта на твою долю и выпасть не могло бы.

Но дева Малейн отказалась и ответила так:

– Я не хочу того почёта, что мне не подобает.

Сулила ей невеста и золото, но всё было напрасно. Наконец она в гневе сказала:

– Если ты меня не послушаешь, то жизнью за это поплатишься: стоит мне только сказать слово, и тебе отрубят голову. – И вот ей пришлось подчиниться и надеть на себя пышные невестины одежды и все её украшения. Когда она вошла

в королевский зал, все были изумлены её необычайной красотой, и сказал король своему сыну:

– Вот и невеста, которую я для тебя выбрал. Теперь ты должен повести её в церковь.

Удивился жених и подумал: «Как она похожа на мою Малейн, и я бы поверил, что это она и есть, но ведь Малейн давно заточена в башне, а может, уже и умерла».

Он взял её за руку и повёл в церковь. А по дороге росла крапива, и говорит ей невеста:

Куст крапивы,Куст крапивы хилый,Что стоишь унылый?Помню, как скиталась,Я тобой, сырою,Всё в пути питалась.

– Что это ты говоришь? – спросил королевич.

– Ничего, – ответила она, – я вспоминала о деве Малейн.

Он удивился, что она о ней знает, но промолчал. Подошли они к мостику у церковной площади, а невеста говорит:

Не сломись, пролёт моста,Я невеста – да не та.

– Что это ты говоришь? – спросил королевич.

– Ничего, – ответила она, – я всё вспоминаю о деве Малейн.

– А разве ты знаешь деву Малейн?

– Нет, – ответила она, – откуда мне её знать, я о ней только слыхала.

Вот подошли они к церковным вратам, а она и говорит опять:

Не сломитесь вы, врата,Я невеста – да не та.

– Что это ты говоришь? – спросил он.

– Ах, – ответила она, – да всё думаю о деве Малейн.

Достал он драгоценное ожерелье, повесил ей на шею и застегнул его кольцом в кольцо. Потом вошли они в церковь, и священник соединил у алтаря им руки и обвенчал их.

Повёл королевич её домой, но за всю дорогу она и слова не молвила. Прибыли они назад в королевский замок, и она поспешила тотчас в комнату невесты, сняла с себя пышное платье и украшения, и надела свою серую рубаху, но оставила на шее ожерелье, что получила от жениха.

Когда время подошло к ночи и должны были отвести невесту в комнату королевича, она укрыла себе лицо фатой, чтоб он не заметил обмана. Вот остались они вдвоём, и сказал ей королевич:

– Что это ты говорила по дороге кусту крапивы?

– Какому кусту крапивы? – спросила она. – Зачем мне с какою-то крапивой разговаривать!

– Если ты этого не делала, значит ты ненастоящая невеста, – сказал королевич.

Но она не растерялась и ответила:

Вот пойду к служанке я,Она вспомнит за меня.

Она вышла из комнаты и набросилась на деву Малейн:

– Эй, девка, что это ты говорила крапиве?

– Да я только сказала:

Куст

крапивы,Куст крапивы хилый,Что стоишь унылый?Помню, как скиталась,Я тобой, сырою,Всё в пути питалась.

Прибежала невеста назад в комнату и говорит королевичу:

– Теперь я вспомнила, что говорила кусту крапивы, – и она повторила только что слышанные ею слова.

– А что ты говорила церковному мостику, когда мы через него переходили? – спросил королевич.

– Церковному мостику? – переспросила она. – Ни с каким церковным мостиком я не разговаривала!

– Значит, ты ненастоящая невеста.

Но она сказала опять:

Вот пойду к служанке яОна вспомнит за меня.

Она выбежала из комнаты и накинулась на деву Малейн:

– Эй, скажи мне, девка, что это ты говорила церковному мостику?

– Да я только сказала.

Не сломись, пролёт моста,Я невеста – да не та.

– За это ты жизнью своей поплатишься, – крикнула невеста, но поспешила назад в комнату и сказала:

– Теперь я знаю, что говорила церковному мостику, – и она повторила слышанные ею слова.

– А что говорила ты церковным вратам?

– Церковным вратам? – переспросила она. – Никаким церковным вратам я ничего не говорила!

– Стало быть, ты ненастоящая невеста.

Она вышла из комнаты, набросилась на деву Малейн:

– А ну, скажи-ка, служанка, что ты говорила церковным вратам?

– Да я только сказала.

Не сломитесь вы, врата,Я невеста – да не та.

– За это ты головой поплатишься! – крикнула невеста, совсем уж разгневавшись, но поспешила вернуться в комнату и сказала королевичу:

– Теперь я знаю, что я говорила церковным вратам, – и она повторила эти слова.

– А куда ты дела то ожерелье, что я дал тебе у церковных врат?

– Какое ожерелье? – переспросила она. – Ты мне никакого ожерелья не давал.

– Да ведь я же сам его тебе на шею повесил и вдел колечко в колечко. Если ты об этом не знаешь, значит, ты ненастоящая невеста. – Он сдёрнул с её лица покрывало, и как увидел всё её ужасное уродство, отскочил от неё в испуге и говорит:

– Как ты сюда попала? Кто ты такая?

– Я твоя наречённая невеста, но я боялась, что люди, увидев меня в лицо, будут надо мной смеяться, и я велела судомойке надеть моё платье и пойти в церковь вместо меня.

– А где же она? – спросил королевич. – Я хочу на неё посмотреть, пойди и приведи мне её сюда.

Тогда она вышла и объявила слугам, что судомойка обманщица, чтоб её вывели во двор и отрубили б ей тотчас голову. Схватили слуги судомойку, собрались её уже было тащить, но она так громко закричала, зовя на помощь, что услыхал королевич её голос, и выбежал из своей комнаты и тотчас велел девушку отпустить. Осветили комнату, и он увидел у неё на шее золотое ожерелье, что подарил ей у церковных врат.