Сказки
Шрифт:
И они стали советоваться, что теперь делать, чтобы не погиб весь город. Долгое время всем казалось, что все усилия напрасны, но бургомистр, наконец, нашёл выход.
– Я держусь того мнения, – сказал он, – что следует уплатить хозяину из общественных средств за этот амбар со всем тем, что в нём находится, за зерно, солому и сено, чтобы не подвергать его убыткам, а потом всё здание сжечь, а заодно с ним и страшного зверя, и тогда никому не придётся подвергать свою жизнь опасности. В данном случае бережливость ни к чему, а скряжничество нас до добра не доведёт.
Все с
175. Луна
Давным-давно тому назад была такая земля, где ночь всегда была тёмной и небо было точно чёрным покровом укрыто, – а всё оттого, что там никогда не всходила луна и не сияла в темноте ни одна звезда. В начале сотворения мира достаточно было и одного ночника. И вот отправились однажды из той стороны четверо парней странствовать. Пришли они в другое государство, а там вечером, только солнце скроется за горами, всходит на дубе светящийся круг и льёт повсюду свой мягкий свет. И при свете том можно всё хорошо видеть и различать, хотя свет и не такой яркий, как у солнца.
Остановились странники и спрашивают у проезжего крестьянина, что это за свет.
– Да это луна! – ответил он им. – Наш сельский староста купил её за три талера и привязал к дубу. Надо в неё каждый день подливать масла и держать её в чистоте и порядке, чтоб она всегда светила ярко. За это получает он с нас каждую неделю по талеру.
Поехал крестьянин дальше, а один из парней и говорит:
– Эту масляную лампу мы могли бы пустить в дело: ведь дома у нас есть дуб, такой же большой, как и этот, и мы могли бы её повесить на нём.
Вот была бы радость, если бы нам не приходилось бродить в потёмках!
– Знаете что? – сказал второй. – Давайте-ка достанем повозку и лошадей и увезём отсюда луну. А они тут купят себе другую.
– Я умею хорошо лазить, – сказал третий, – я уж её достану!
Четвёртый привёл повозку и лошадей, а третий взобрался на дерево, проделал в луне дырку, просунул в неё верёвку и спустил её вниз. Когда сияющий шар лежал уже на повозке, они накрыли его рядном, чтоб никто не заметил покражи. Они благополучно привезли луну к себе на родину и повесили на высоком дубу. Старые и малые – все радовались, когда новая лампа стала освещать кругом все поля и светила в горницы. Вышли карлики из горных пещер, а маленькие домовые в своих красных кафтанчиках стали вести на лугах хоровод.
Четверо парней заботились о том, чтоб было в луне масла достаточно, поправляли фитиль и получали за это каждую неделю талер.
Но вот, наконец, сделались они уже дряхлыми стариками, и когда один из них заболел и увидел, что смерть уже близка, он распорядился, чтобы четвёртую часть луны, как принадлежащую ему собственность, положили с ним вместе в гроб. Когда он помер, сельский староста взобрался на дерево и отрезал садовыми ножницами четверть луны и положил её в гроб. И стало лунного света меньше, но это было еле заметно. Когда умер второй, положили ему в гроб вторую
Когда части луны в преисподней опять соединились, то там, где прежде была всегда темнота, стало светлей, и мёртвые зашевелились и очнулись от сна. Они удивились, что могут снова видеть; лунного света было для них достаточно, ведь глаза у них ослабели, и они не могли переносить яркого солнца. Они поднялись, повеселели и стали опять жить по-прежнему. Одни из них начали играть и плясать, а другие бросились по харчевням, стали требовать себе вина и напились допьяна; начали меж собой ссориться и браниться и пустили в ход свои дубинки, и все передрались. Шум становился всё сильней и сильней и дошёл, наконец, до самого неба.
Святой Пётр, стоявший на страже у небесных врат, подумал, что преисподняя подняла восстание, и он призвал тогда небесные силы, которые должны были прогнать злого врага, в случае если он напал бы на обиталище праведников. Но враг не явился, и сел тогда святой Пётр на своего коня и направился через небесные врата в преисподнюю. Там успокоил он мертвецов, велел им лечь снова в свои гробы и взял с собой луну и повесил её высоко-высоко на небе.
176. Срок жизни
Когда господь сотворил мир и собрался определить срок жизни для каждой твари земной, явился осёл и спросил:
– Господь, как долго должен я жить?
– Тридцать лет, – ответил господь, – этого для тебя достаточно?
– Ах, господи, – ответил осёл, – это слишком долгий срок. Ты подумай про моё горестное существование: с раннего утра и до поздней ночи таскать тяжести, носить на мельницу мешки с зерном, чтоб другие ели хлеб, и получать одни только пинки да побои. Сократи мне часть моей долгой жизни.
Сжалился господь и определил ему жить восемнадцать лет. Ушёл осёл утешенный, а затем явилась собака.
– Как долго ты хочешь жить? – спросил её бог. – Ослу показалось тридцать лет слишком много, а ты будешь этим довольна?
– Господи, – ответила собака, – неужели такова твоя воля? Ты подумай только, сколько мне приходится бегать, ведь такой долгий срок мои ноги не выдержат. А если я потеряю голос и не смогу лаять, и не будет у меня зубов, чтоб кусать, что тогда мне останется? Слоняться из угла в угол да ворчать?
Господь понял, что собака права, и определил ей срок жизни в двенадцать лет.
Затем пришла обезьяна.
– Тебе, пожалуй, хотелось бы жить тридцать лет? – спросил её господь. – Ведь работать тебе не приходится, как ослу и собаке, и ты всегда весела.
– Ах, господи, – ответила обезьяна, – да это только так тебе кажется, а на самом деле иначе. Когда кругом всего вдосталь, у меня не бывает ложки. Я должна всегда делать весёлые гримасы, корчить рожи, чтоб смешить людей, а когда они кинут мне яблоко, оно оказывается кислым. Как часто за смехом таятся слёзы! Тридцати лет я не выдержу.