Сказки
Шрифт:
– Нет, гусь, не пущу! У тебя два крыла, одно подстелишь, другим оденешься – и так прозимуешь. – А не пустишь, так я весь мох из стен вытереблю! Бык подумал-подумал и пустил гуся. Зашел гусь в избу и сел на шесток. Немного погодя прибегает петух: – Ку-ка-ре-ку! Бык, пусти меня в избу. – Нет, не пущу, зимуй в лесу, под елью.
– А не пустишь, так я взлечу на чердак, всю землю с потолка сгребу, в избу холода напущу. Бык пустил и петуха. Взлетел петух в избу, сел на брус и сидит.
Вот они живут себе – впятером – поживают. Узнали про это волк и медведь. – Пойдем, – говорят, – в избушку,
Волк и пошел в избушку. Только вошел – бык рогами его к стене и припер. Баран разбежался – да бац, бац, начал осаживать волка по бокам. А свинья в подполье кричит: – Хрю-хрю-хрю! Ножи точу, топоры точу, живого съесть волка хочу! Гусь его за бока щиплет, а петух бегает по брусу да кричит:
– А вот как, да кудак, да подайте его сюда! И ножишко здесь и гужишко[16] здесь… Здесь его и зарежу, здесь его и подвешу!
Медведь услышал крик – да бежать. А волк рвался, рвался, насилу вырвался, догнал медведя и рассказывает:
– Ну, что мне было! До смерти чуть не забили… Как вскочил мужичище, в черном армячище, да меня ухватом-то к стене и припер. А поменьше мужичишка, в сереньком армячишке, меня обухом по бокам, да все обухом по бокам. А еще поменьше того, в беленьком кафтанишке, меня щипцами за бока хватал. А самый маленький мужичишка, в красненьком халатишке, бегает по брусу да кричит: «А вот как, да кудак, да подайте его сюда! И ножишко здесь и гужишко здесь… Здесь его и зарежу, здесь его и подвешу!» А из подполья еще кто-то как закричит: «Ножи точу, топоры, точу, живого съесть его хочу!» Волк и медведь с той поры к избушке близко не подходили.
А бык, баран, гусь да петух и свинья живут там, поживают и горя не знают.
ГЛУПЫЙ ВОЛК
Жил-был волк, старый-престарый. Зубы у него приломались, глаза плохо видят. Тяжело стало жить старому: хоть ложись да помирай. Вот пошел волк в поле искать себе добычи и видит – пасется жеребенок. – Жеребенок, жеребенок, я тебя съем! – Где тебе, старому, съесть меня! Да у тебя и зубовто нет. – А вот есть зубы! – Покажи, коли не хвастаешь! Волк и оскалил зубы: – Смотри!
А жеребенок лягнул его изо всех сил по оскаленным зубам, да и был таков.
Упал волк без памяти. Лежал, лежал, насилу очухался. Голод не тетка, побрел он дальше.
Идет лесом, навстречу ему – портной. Веселый такой портной: песни поет и аршином железным помахивает. Остановился волк посреди дороги: – Портной, портной, я тебя съем! Посмотрел портной на волка:
– Ну, что ж делать! Так и быть, ешь. Дай только смеряю тебе брюхо: влезу ли еще в тебя-то. – Меряй, – говорит волк, – да поскорей, а то очень есть хочу.
Портной зашел сзади, схватил волка за хвост, намотал его на руку и давай по бокам аршином лупить, бьет да приговаривает: – Аршин вдоль, аршин поперек! Аршин вдоль, аршин поперек! Рвался, рвался волк, полхвоста оторвал, насилу ноги унес.
Плетется волк да зализывает рану. Вдруг видит – пасется на горе большой козел. – Козел, а козел! Я тебя съем!
– Ну что ж, ешь, коли тебе хочется. Только зачем понапрасну зубы ломать? Ты лучше стань под горой и разинь пасть пошире, а я с горы разбегусь –
Волк стал под горой, разинул пасть и ждет. Козел разбежался с горы и ударил волка в лоб, тот с ног свалился. А козел и был таков. Отлежался волк, встал и думает:
«Проглотил я козла или нет? Коли бы я съел козла, брюхо было бы полнехонько. Наверно, он меня, бездельник, обманул».
Погоревал, погоревал и пошел опять искать себе добычи. Увидел под кустом падаль, бросился на нее и попал в капкан.
ОВЦА, ЛИСА И ВОЛК
Убежала у одного мужика овца. Навстречу ей – лиса: – Куда, овечка, идешь? Куда путь держишь?
– Ох, лисичка-сестричка! Была я у мужика, да житья мне не стало: где баран сдурит-напроказит, а все я, овца, виновата! Вот и вздумала уйти куда глаза глядят:
– И я тоже! – говорит лиса. – Где коршун ли, ястреб ли курочку словят, а все я, лиса, виновата. Побежим-ка вместе! Встретился им голодный волк: – Овца и лиса, далече ли бредете? Лиса ему: – А куда глаза глядят! – Пойдемте вместе! Пошли они втроем. Вдруг волк говорит овце: – А что, овца, ведь на тебе тулуп-то мой! Лиса услышала это и подхватила: – Вправду, братец, твой? – Верно говорю, мой тулуп. – И к присяге пойдешь? – Пойду, – говорит волк. – Тогда целуй присягу!
Лиса сметила, что мужик на тропинке поставил капкан. Подвела волка к капкану и говорит: – Вот здесь и целуй! Волк сдуру сунулся туда мордой; капкан щелкнул и ухватил его. Лиса с овцой убежали подобру-поздорову.
МЕДВЕДЬ И СОБАКА
Жили-были мужик да баба. Была у них собака верная. Смолоду сторожила она дом, а как пришла старость, так и брехать перестала.
Надоела она мужику. Вот он взял веревку, зацепил собаку за шею и повел в лес. Привел к осине и хотел было удавить, да как увидел, что у старого пса текут горькие слезы, стало ему жалко.
Отпустил мужик собаку, а сам отправился домой. Остался пес в лесу. Лежит под деревом голодный и проклинает собачью долю. Вдруг идет медведь: – Что ты, пес, здесь улегся? – Хозяин меня прогнал. – А что, пес, хочется тебе есть? – Еще как хочется-то! – Ну, пойдем со мной, я тебя накормлю.
Вот они и пошли. Попадается им навстречу жеребец. Медведь схватил жеребца. Жеребец упал. Медведь разорвал его и говорит собаке: – На, ешь, сколько хочешь, а как съешь все, приходи ко мне.
Живет собака, ни о чем не тужит. А как все съела да опять проголодалась, побежала к медведю. – Ну что, брат, съел жеребца? – Съел, опять приходится голодать. – Зачем голодать! Знаешь ли, где ваши бабы жнут? – Знаю!
– Тогда пойдем, я подкрадусь к твоей хозяйке и ухвачу ребенка, а ты догоняй меня да отнимай. Как отнимешь, отнеси хозяйке. Она за то станет тебя постарому кормить. Вот прибежал медведь на ниву, где бабы жнут, и унес ребенка.
Ребенок закричал, бабы бросились за медведем, догоняли, догоняли, не могли догнать, так и воротились.
Мать плачет, бабы тужат. Откуда ни возьмись прибежал пес, догнал медведя, отнял ребенка и несет его назад. – Смотрите, – говорят бабы, – пес-то отнял ребенка! Мать уж так рада-радешенька. – Теперь, – говорит, – я этого пса ни за что не покину! Привела собаку домой, налила молока, накрошила хлебца: – На, покушай? А мужику говорит: