Шрифт:
“Шлепотиха”
На покосном на лужке пели девушки в стожке.
В красных сарафанах, с лентами в косе.
Пели задушевно, мечтая о дружке.
Как покос закончится, на следующей неделе.
Всей деревней праздновать: танцы, да качели.
Пиво сладкое густое, утро праздное хмельное.
Эх, веселья не унять, а как зиму коротать?
У бабки Стеши дом просторный, со светлицей
Уборной комнату назвали, там наряды украшали,
Лентами да бусами, вышивкой да бисером,
В светлице собирались на беседу молодки да девицы.
Долги зимние вечера пряли, вышивали.
В Сочельник все гадали.
Главное везенье было в той деревне:
Бабка Стеша то была – сказочница старая.
Так жилось ей одиноко, и она с тоски глубокой
Быль ли, небыль, все одно, украшала чертовщинкой,
Сказки были те с перчинкой.
Кто уж первый их услышал, не узнать.
И не будем мы гадать.
В избу с вами входим тихо, слушай сказку -
Шлепотиха.
Берег речки неширокой, гром послышался далеко.
Дождь полил как из ведра, было ровно шесть утра.
В лужах капли пузырятся, стадо стало собираться.
И пастух в рожок запел: «Вот сегодня наш «надел».
Здесь пасти сегодня буду». Дождик стих, какое чудо.
Солнце вышло из-за туч, послав на землю первый луч.
Ранней утренней порой, ножки устали не зная
Девушка идет босая, и по лужам шлеп, шлеп, шлеп,
Звонко песенки поет. В светлом сарафанчике,
Зеркальце в карманчике.
Мама с завтраком послала утром доченьку свою.
Если б они раньше знали ту историю мою.
Отец в поле дочку ждет, все уж верно догадались.
Он пастух – коров пасет.
А кругом дождя затея, блестит травка зеленея
В ароматных стожках, в пирамидах на лужках.
Девушка к реке подходит, муть воды рукой разводит.
Тени в речке заметались, а в стогах гласа раздались:
«Шлепотиха, шлепотиха, скажи своей копотихе,
Что сказала стожевница, умерла бережевница».
Не из пугливых та девица, но не посмела все ж напиться.
От речки быстро отошла и на звук к стожкам пошла.
Видит дряхлую старуху, та протягивает руку:
«Ох, и дождик был с утра, вся промокла до тряпья».
Соломой тело все покрыто, глаза соломенного цвета.
Руки узловатые, сухие, шестипалые, лихие.
От такого от виденья девица вся в оцепенении.
Страх решимость одолел, но девка тот еще пострел.
Дар речи
Через лужи зайцем – прыг, девица дома через миг.
Ох, рассказывает маме, да малой сестренке Гале.
Что старуха ей сказала, слово в слово повторила:
«Шлепотиха, Шлепотиха, скажи своей Копотихе,
Что сказала Стожевница, умерла Бережевница».
При последних при словах, печь разверзлась на глазах.
С плачем, с воем из нее резко вышло мумие.
Закопченное, худое, этакое лихо! Видно, это Копотиха.
«Да такие страсти и на нечистую напасти.
Бывает, нам и невдомек, что иногда такой денек.
В судьбе мгновения выпадают, запредельных тех миров
Жизнь очевидцев выбирает», – бабка Стеша изрекла,
К печке мягко подошла, хитро как-то улыбнулась,
К кочерге вдруг потянулась, угольки пошевелила,
Ловко ей трубу закрыла. В избе девушки притихли,
Очень хочется услышать продолженье «Шлепотихи».
Бабка Стеша помолчала, нагнетая нетерпение.
По печке мелодично постучала, вызвав этим удивление.
В тишине таинственно- манящей девушки дыхание задержали
И ответ внезапно – леденящий, уж в трубе ритмично отстучали.
Жутковаты те напевы, с визгом вылетели девы,
Как пугливые цесарки, глаза от Страха округляя,
У забора жмутся в стайки, «страсть такую» обсуждая.
Но любознательны товарки. Скучен деревенский быт.
Ради, продолженья байки страх и ужас был забыт.
В дом вернулись, на пороге робость тщательно скрывая,
Кулачками в бок толкая, цепочкой встали друг за другом,
Догадку выкрикнув с испугом: «Ты ведь, бабка-шлепотиха,
Знать, рассказала про себя, как припустила босиком
От неведомого лиха».
За столом степенно Стеша чай по чашкам разливала.
И ни словом, и ни делом дум своих не раскрывала.
Девушки от нетерпенья ленты в косах расплетали,
Громко все защебетали, не скрывая изумленья.
«Ну скажи, из вашей печки Копотиха выбегает?
Кто еще там обитает?
Что она умеет? Чем живет?
Как говорит с тобой? Или поет?»
Сказочница странная чай из чашки припивала,
Блин с вареньем смаковала.
На лавку рядом со столом, всех пригласила томно.
Уселись девушки кругом
И чашки с чаем расхватали, хоть было то нескромно.
Стеша, воробьем причмокнув, пригоршней обтерла рот.
Успокоился народ. Все замерли на лавке, от напряженья зябко.