Сказка
Шрифт:
В конце концов я не смог заставить себя крикнуть, но прочистил горло и повысил голос:
— Откройся во имя Лии из Галлиенов!
Мне ответил нечеловеческий скрежет, который заставил меня отступить назад и чуть не упасть на переднюю часть трицикла. Знаете поговорку: «Мое сердце ушло в пятки»? Мое, казалось, было готово вырваться из груди, убежать и оставить меня валяться там мертвым. Скрежет все не унимался, и я понял, что это звук какой-то титанической машины, запускающейся спустя годы или десятилетия простоя. Возможно, с тех самых пор как мистер Боудич в последний раз использовал эту местную версию «сезам, откройся».
Ворота дрогнули. Я увидел, как черные усики извивались
«Держись, — исступленно думал я. — Держись, держись, держись».
Наконец грохочущий гул прекратился. Еще один протестующий визг, и воцарилась тишина. Отворились ли, наконец, ворота — или упали, как молот на наковальню? Открыв глаза, я увидел, что Радар смотрит на меня, и понял, что в панике вырвал немалую прядь ее седеющей шерсти, но она не жаловалась. Может быть, потому что ей приходилось бороться с большей болью, но не думаю, что дело было в этом. Думаю, она поняла, что я нуждался в ней, и терпела.
— Ладно, — сказал я ей. — Давай посмотрим, что там.
Передо мной, за воротами, лежал обширный внутренний двор, выложенный плиткой. По обеим сторонам его возвышались остатки огромных каменных бабочек, каждая на пьедестале высотой в двадцать футов. Их крылья были отбиты и грудами лежали на полу двора, образовывая что-то вроде прохода. Я задавался вопросом, изображал ли когда-то, давным-давно, каждый из этих монархов (конечно, это были именно они) короля или королеву династии Галлиенов.
Скрежет раздался снова, и я понял, что ворота собираются закрыться. Может быть, имя Лии откроет их снова, а может и нет. У меня не было намерения выяснять это. Вскочив в седло велосипеда, я поехал внутрь, пока ворота с грохотом возвращались на прежнее место.
Резиновые колеса шуршали по плитам, которые когда-то были разноцветными, но теперь выцвели. «Все здесь становится серым, — подумал я. — Серым или этим болезненным мутно-зеленым». Бабочки, возможно, прежде тоже разноцветные, но теперь такие же серые, как все остальное, нависали надо мной, когда я проезжал между ними. Их тела были целы, но головы и крылья у всех разбиты. Это заставило меня вспомнить видео о том, как ИГИЛ уничтожает древние статуи, реликвии и храмы, которые они считали богохульными.
Я подъехал к двойной арке в форме крыльев бабочки. Раньше над ней была какая-то надпись, но ее тоже разбили. Все, что осталось, — это буквы ЛИ. Моей первой мыслью было название города ЛИЛИМАР, но это мог быть и ГАЛЛИЕН.
Прежде чем миновать арку, я оглянулся, чтобы проверить, как там Радар. Мы должны были вести себя тихо — об этом говорил каждый из тех, кого я встречал, — и я не думал, что для Радар это будет проблемой. Она снова заснула, что было хорошо в одном
Под аркой было сыро и пахло чем-то давно разложившимся. На другой стороне я увидел круглый бассейн, облицованный мшистыми камнями. Возможно, когда-то вода в этом бассейне была веселого голубого цвета. Люди приходили сюда, чтобы посидеть на каменной ограде, перекусить и понаблюдать за местной версией уток или лебедей. Матери могли держать своих детей на вытянутых руках, чтобы те могли поболтать ногами в воде. Теперь здесь не было ни птиц, ни людей. А если люди и были, то держались подальше от этого бассейна, как будто его наполнял яд — ведь именно так и было. Мутная вода имела вязкий зеленый оттенок и казалась почти твердой. Пар, поднимавшийся над ней, действительно был зловонным — именно так я представлял себе смрад могилы, набитой разлагающимися телами. Вокруг бассейна шла извилистая дорожка, едва проходимая для моего трицикла. На одной из плиток справа стояли инициалы мистера Боудича. Я направился в ту сторону, но тут же остановился и оглянулся, уверенный, что что-то услышал: шарканье шагов или, может быть, еле слышный шепот.
«Не обращай внимания на голоса, которые ты можешь услышать», — сказала Клаудия. Теперь я ничего не слышал, и ничто не двигалось в тени арки, через которую я прошел.
Я медленно крутил педали, огибая справа эту вонючую лужу. На дальней ее стороне была еще одна арка-бабочка. Когда я приблизился к ней, мне на затылок упала капля дождя, потом еще одна. Скоро они усеяли бассейн, оставляя на его поверхности мгновенно исчезающие кратеры. Пока я смотрел на это, из воды на секунду или две выскочило что-то черное и тут же исчезло. Я не успел разглядеть его как следует, но почти уверен, что увидел блеск многочисленных зубов.
Дождь полил сильнее, обещая вскоре превратиться в настоящий ливень. Укрывшись под второй аркой, я спешился и накрыл одеялом спящую собаку. Оно, хоть и было заплесневелым и изъеденным молью, оказалось очень кстати, и я был рад, что взял его с собой.
Поскольку я опережал график, то понимал (или надеялся), что смогу подождать какое-то время под прикрытием этой арки, пока дождь прекратится. Я не хотел, чтобы Радар промокла, даже укутанная одеялом. Сколько прошло времени? Пятнадцать минут? Двадцать? И как я мог это узнать? Я привык проверять время на телефоне и жалел теперь, что не взял с собой часы мистера Боудича. Пока я смотрел на дождь, падающий на то, что выглядело пустынной деловой улицей, застроенной магазинами, мне пришло в голову, что я слишком привык к своему телефону. У моего отца была поговорка о том, что человек, управляемый компьютером, сам превращается в механизм: приучите кого-нибудь ходить на костылях, и скоро он не сможет обходиться без них.
На другом берегу высохшего канала я увидел ряд магазинов. Они выглядели как места, которые посещают состоятельные люди, вроде старинной версии Родео-драйв или Оук-стрит в Чикаго [187] . С того места, где я находился, я мог прочитать позолоченную (но на сей раз не золотую) вывеску с надписью «ОБУВЩИК ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА». Стекла в сверкающих когда-то витринах были давным-давно выбиты. Постоянные дожди смыли осколки в сточные канавы. Посреди улицы, свернувшись, как тело бесконечной змеи, лежало то, что наверняка было троллейбусными проводами.
187
Родео-драйв в Беверли-Хиллз, Калифорния и Оук-стрит в Чикаго — районы сосредоточения модных и дорогих бутиков.