Сказка

Кинг Стивен

Я подумал, что они золотые.

4

В тот раз я не приехал на велосипеде, и хотя обычно прогулка с холма до нашего дома занимала всего десять или двенадцать минут, тогда я шел дольше. Мне нужно было все обдумать и принять решение. Пока я шел, я все время трогал выпуклость в кармане, чтобы убедиться, что деньги еще там.

Я собирался рассказать папе о звонке мистера Боудича и его предложении. Показать ему наличные: двести за то, что мы потратили, и пятьсот для меня. Попросить, чтобы он положил четыре сотни на мой счет для колледжа (который по случайности был открыт в том же «Первом гражданском») и пообещать вносить еще четыре сотни каждую неделю,

пока я работаю на мистера Боудича — это может длиться все лето или, по крайней мере, до начала футбольных тренировок в августе. Вопрос был в том, должен ли я рассказать ему о том, сколько денег лежит в банке из-под муки. И, конечно, про эти золотые таблетки — если они были золотыми.

Добравшись до нашего дома, я принял решение. Я решил не говорить о восьми тысячах в банке, а также о таблетках, которые не были таблетками. По крайней мере, до тех пор, пока я завтра не поговорю с мистером Боудичем.

— Привет, Чарли, — сказал мой отец из гостиной. — С собакой все в порядке?

— Все отлично.

— Это хорошо. Возьми себе «Спрайт» и садись. На ТКМ показывают «Окно во двор» [74] .

Я взял «Спрайт», вошел и выключил телевизор.

74

«Окно во двор» — детективный фильм Альфреда Хичкока, снятый в 1954 году по одноимённому рассказу Уильяма Айриша. Главные роли в нем сыграли голливудские звезды Джеймс Стюарт и Грейс Келли.

— Я должен тебе кое-что сказать.

— Что может быть важнее Джеймса Стюарта и Грейс Келли?

— А как насчет этого? — я достал из кармана пачку денег и бросил ее на кофейный столик.

Я ожидал удивления, тревоги и беспокойства, но дождался только интереса и радости. Папа подумал, что мистер Боудич, прячущий деньги в кухонной банке, вполне соответствует тому, что он называл накопительским менталитетом агорафоба (я уже рассказывал ему о Коридоре Старого Чтива, не говоря уже о старом телевизоре и допотопной кухонной технике).

— Там было что-то еще?

— Немного, — сказал я, что не было совсем уж неправдой.

Папа кивнул.

— А ты смотрел в других банках? Где-нибудь в сахаре может заваляться еще несколько сотен, — он улыбнулся.

— Нет.

Он взял две сотни.

— Немного больше, чем мы потратили на самом деле, но ему, вероятно, понадобится еще что-то. Хочешь, чтобы я внес на счет за колледж четыре сотни из твоих?

— Конечно.

— Разумное решение. С одной стороны, ты обойдешься ему недорого, по крайней мере, в первую неделю. Думаю, помощник по дому, работающий полный день, получал бы больше. С другой, ты сможешь подзаработать, пока учишься. Но ночевать там ты будешь только во время весенних каникул, — он повернулся и заглянул мне в глаза. — Это тебе ясно?

— Совершенно, — сказал я.

— Вот и хорошо. Деньги, которые Боудич скопил, немного меня беспокоят, поскольку мы не знаем их источник, но я готов дать ему шанс. Мне нравится, что он доверяет тебе, и нравится, что ты готов взять на себя ответственность. Ты ведь думал, что будешь делать это бесплатно, не так ли?

— Да. Я так и собирался.

— Ты хороший парень, Чарли. Не уверен, что я достоин тебя.

Учитывая все то, что я скрыл — не только о мистере Боудиче, но и о том дерьме, которое вытворял с Берти, — мне было немного стыдно.

Лежа в постели той ночью, я представлял себе, что в запертом сарае у мистера Боудича спрятана золотая жила, может быть, с кучей гномов, которые ее разрабатывают. Гномов с именами Соня или Ворчун — это заставило меня улыбнуться. Я думал, что находящееся

в сарае было именно тем секретом, о котором он хотел мне рассказать, но ошибался. Про сарай я узнал гораздо позже.

Глава шестая

Посещение больницы. Сейф. Стэнтонвилл. Золото — это жадность. Мистер Боудич возвращается домой

1

Мы с мистером Боудичем беседовали, пока его сосед по палате сидел в холле на третьем этаже, наблюдая за игрой «Уайт Сокс» с «Тайгерс» вместе со своим кардиомонитором, прикрепленным к груди.

— У него какие-то сложности с сердцебиением, которые врачи никак не могут устранить, — сказал мистер Боудич. — Слава Богу, это не моя проблема — у меня их и так достаточно.

Он показал мне, как может ходить в туалет, со всей силы налегая на костыли, в которые вставлялись руки. Это явно причиняло ему боль; когда он отлил и вернулся в палату, его лоб был мокрым от пота, но я воодушевился. Конечно, ночью ему могла понадобиться утка с ее длинной шеей (которая почему-то казалась мне зловещей), но он выглядел способным обойтись без судна. Конечно, пока не упадет посреди ночи и опять не сломает ногу. Я видел, как мышцы на его тощих руках напрягаются при каждом судорожном шаге. Со вздохом облегчения он опустился на кровать.

— Не мог бы ты помочь мне с этим? — он указал на скобяное изделие, обхватывающее его ногу.

Я приподнял ногу с фиксатором, и когда она была уложена, он снова вздохнул и попросил пару таблеток из бумажного стаканчика на ночном столике. Я дал их ему, он выпил, запив водой из графина, и его кадык подпрыгнул на морщинистой шее, как обезьяна на палке.

— Они переключили меня с морфинового дозатора на эту штуку, — сказал он. — Оксиконтин [75] . Доктор говорит, что я подсяду на него, если уже не подсел, и мне придется избавляться от этой привычки. Но я думаю, что это честная сделка. Пока что поход в туалет кажется мне гребаным марафоном.

75

Оксиконтин (оксикодон) — обезболивающее, полусинтетический опиоид.

Я это видел, а ванная комната в его доме находилась дальше. Возможно, ему все-таки понадобится судно, по крайней мере в первое время. Я пошел в ванную, намочил губку и отжал ее. Когда я наклонился над ним, он отпрянул:

— Эй, постой! Что это ты делаешь?

— Вытираю пот. Сидите спокойно.

Мы никогда не знаем, когда в наших отношениях с людьми наступает поворот, и только потом я понял, что это был один из таких моментов. Он отстранялся еще мгновение, потом успокоился (но не до конца) и позволил мне обтереть ему лоб и щеки.

— Чувствую себя гребаным младенцем.

— Вы же мне платите, так дайте заработать мои гребаные деньги.

Этот ответ заставил его усмехнуться. В дверь заглянула медсестра и спросила, не нужно ли ему чего-нибудь. Он сказал, что нет, и когда она ушла, попросил меня закрыть дверь.

— А теперь я попрошу тебя помочь мне, — сказал он. — И Радар тоже. По крайней мере, пока я не смогу позаботиться обо всем сам. Ты готов это сделать, Чарли?

— Я сделаю все, что смогу.

— Да, наверное, сделаешь. Это все, о чем я попрошу. Я бы не стал этого делать, если бы меня не вынудили. Ко мне приходила женщина по фамилии Рейвенсбургер. Ты ведь видел ее?