Сказка (Часть 1)

Кухта Татьяна Николаевна

И будто вся жизнь распалась надвое. В одной половине были страшный браслет, блеск меча над головой, капли пота на медном лице Брезана, неподвижные глаза Наири, во второй - Мэннор... У них было совсем немного времени, и каждый день утекал невозвратимо, но они этого не замечали. И Керин даже не поняла вначале, когда Мэннор сказал:

– Убежим.

– Зачем?

Мэннор взглянул изумленно, удержал какие-то слова, готовые сорваться. Вместо них сказал тихо:

– Два дня же осталось...

Керин побледнела, прижала руки к лицу. Будто глухая стена остановила радостный

бег по весенней степи...

– Убежим, - настойчиво повторил Мэннор. Она покачала головой, не отнимая рук. Мэннор обнял ее, прошептал, целуя теплые волосы:

– Не бойся, нас не найдут... Не бойся, ласковая моя...

Керин отстранила его мягко, взглянула сухими блестящими глазами:

– Мне пора.

Она вошла во двор Брезана и обнаружила с удивлением, что там стоит странная тишина. Ни Брезана, ни подмастерьев его не было видно. Керин растерянно стояла посреди двора. Из садовой калитки выглянула Дубравка, ойкнула и исчезла прежде, чем Керин успела ее окликнуть. А потом из внутреннего двора, где была кузня, вышел Брезан, в том же кожаном фартуке, но непривычно чистый. За ним шли мастера и подмастерья.

– Добро пожаловать, Золотоглазая, - промолвил Брезан. Керин кивнула, не в силах сказать ни слова. Она чувствовала, что сейчас что-то случится. Брезан отступил, и она увидела, что два мастера, Радом и Кальм, держат на вытянутых руках ясеневый узорчатый посох. Керин прижала руки к застучавшему вмиг сердцу. Брезан нажал на головку посоха, сделанную в виде цветка красавки, и посох бесшумно распался вдоль, обнажив блистающий клинок.

– Вот твой меч, Золотоглазая, - сказал Брезан.
– Все, что можем для тебя сделать, не посетуй, коли что не так.

И вдруг поклонился - до земли, как Сварогу. Керин шагнула вперед, попыталась поднять его:

– Не надо, Брезан...

– Ну и меч!
– Тума вынырнул из-за забора.
– Не меч, а штопальная игла. В самый раз для девушки.

Подмастерья засмеялись было, но умолкли под грозными взглядами мастеров. Те тоже, впрочем, не сдержали улыбки. Улыбнулась и Керин. Брезан выпрямился, нахмурясь, и поймал за шиворот Туму, который не очень и пытался удрать:

– Насмешки строить, бездельник? Вот я тебя...

Тут уж рассмеялись все. Тума, повиснув в воздухе, косился хитрыми глазами по сторонам. Брезан со стуком поставил его на землю.

– И не попадайся мне впредь...

Керин между тем дрогнувшими пальцами взялась за рукоять меча, приподняла его и вскинула над головой, дивясь и радуясь его легкости. Клинок описал огненный полукруг и замер. Тогда Гарт вырвал из ножен свой старый меч, подставил его:

– Руби!

Керин с размаху опустила клинок, он прошил насквозь меч Гарта, и тот распался надвое. Керин изумленно замерла.

– Добрый меч!
– с гордостью сказал Брезан.
– В самый раз по Легенде. Мы освятили его твоим именем, а имя ему дай сама.

Мастера и подмастерья закивали. Гарт поднял половинки посоха и показал Керин, как соединять их, скрывая клинок.

– Ну, доброго пути!
– с улыбкой сказал Брезан, но в глазах его таилась тревога. Керин в последний раз оглядела их всех, стиснула в кулаке узорчатый

посох и вышла.

Мэннор ждал ее у дома Избранных и по тому, как он шагнул ей навстречу, по его сдвинутым бровям и хмуро блестящим глазам Керин поняла, что он задумал что-то.

– Бежим, - сказал он твердо, уже не моля.

Керин покачала головой.

– Нас не найдут. Есть конные подставы. Третьего дня будем в Ситане.

– А здесь схватят другую. И она пойдет на смерть...

– Кто угодно, лишь бы не ты! Что мне до других!
– с яростью бросил он.

– Мэннор!
– Керин с ужасом взглянула на него.
– Нельзя же так...

– Дурочка! Святая дурочка!
– Мэннор придвинулся, схватил ее за плечи.
– Не хочу, чтобы ты погибла, пойми, не хочу! Уйдешь со мной сейчас, слышишь?

– Мэннор, - с болью проговорила Керин, не отрывая взгляда от его синих разгневанных глаз.
– Мне надо идти, я должна... Я вернусь...

– Должна!
– рассмеялся он горько.
– Уж лучше скажи, что я просто не нужен тебе! Ты и помощи от меня принять не хочешь... Как ты вернешься, глупая? Посохом вот этим воевать будешь?

– Откуда ты...
– Керин осеклась. Из-за углового дома появилась знакомая девушка. Девушка шагала быстро и крупно, и подол путался у нее в ногах. За девушкой спешил, спотыкаясь, богато одетый, но седой и сгорбленный мужчина. Мэннор оглянулся, воскликнул тихо:

– Герсан! Скорей же, безумная! Заметит!

Керин вырвалась из его рук и, вспомнив имя, крикнула:

– Наири! Наири, постой!

Та вздрогнула, остановилась так же стремительно, как шла, волосы метнулись крылом. Керин торопливо подошла к ней. Седоватый человек замер в отдалении, и его тяжелое лицо перекосила горькая гримаса.

– Ты домой?
– спросила Керин.
– Пойдем вместе.

Наири взглянула на нее странно, в темно-серых глазах мелькнула боль.

– Пой-дем, - выговорила она с трудом и сильно сжала руку Керин, будто цеплялась за ветку, выбираясь из трясины.
– Пойдем скорее, ради Мокоши...

Керин оглянулась туда, где в тени ворот стоял Мэннор. Он не двинулся с места.

– Идем, - горько сказала Керин.

Глава 4.

Возок трясся на колдобинах, заваливаясь то вправо, то влево, и сидевшие в нем то и дело валились друг на друга, но ни смеха, ни шуток не было. И сердце не сжималось сладко от запаха первого сена, настеленного на дно, и не кружил голову распахнутый простор. Может, потому, что возок окружали конные стражники, а может, черные браслеты на руках были чересчур тяжелы... Керин сидела у края, положив на колени посох. К плечу ее прижалась Леська, щекотала шею пушистыми волосами и вздыхала, Керин, не поворачивая головы, погладила ее по руке. Леська задышала чаще, но смолчала, молчали и другие. Мирна все вытирала ладонями мокрые щеки. Флена уткнулась лицом в плечо Гента. Наири, поджав ноги, безучастно смотрела пред собой. Велем грыз травинку, Гино, подперев руками подбородок, шептал что-то, не слышное никому. Лаймон и Ратма обнялись по-братски, изредка взглядывая друг на друга и тут же отводя глаза. И другие тоже старались не встречаться взглядами.