Скажи сама
Шрифт:
– В таком случае - да.
– Он как-то странно поглядел на нее.
– Где предпочитаете сесть, у окна или у камина?
Только тут она сообразила, что, пока ее не было, он растопил камин. Пламя весело трещало, обещая уют и тепло. Что ж, если погода действительно портится, подумала Валентина, ему предстоит замерзнуть и промокнуть до костей на обратном пути. Пусть погреется, пока у него есть эта возможность.
Трапеза прошла в молчании. Крепкий чай освежил и успокоил Валентину, и, поставив на стол чашку, она решилась спросить:
– Благодаря
– Моя жизнь - открытая книга, - улыбнувшись, возразил он. И вдруг неожиданно придвинулся поближе и откинул прядь, упавшую ей на лицо. Пальцы мимолетно коснулись нежной щеки и уголка губ, задержавшись там, пожалуй, немного дольше, чем нужно.
– Я был прав - ваш рот просто создан для улыбок, голос стал ниже и почти перешел в шепот, - и для поцелуев...
Быстро отодвинувшись, Валентина забилась в угол кресла, решив сделать вид, что не услышала последнего замечания.
– Открытая книга? Что-то я сомневаюсь, что с вами дело обстоит так просто.
– Для вас - да. Вам стоит только спросить, - сказал он, откинувшись в кресле.
– Так что бы вам хотелось знать, мадам?
– Он явно настроился на шутливый тон и не собирался никуда уходить в ближайшее время. Вся его поза выражала такое расслабленное удовольствие и спокойствие, что Валентина растерялась, но ни сил, ни желания сопротивляться не было.
– Ну, не знаю...
– пробормотала она.
– Чем вы занимаетесь? Как случилось, что вы умеете так много всего, не имеющего никакого отношения к бизнесу?
– На самом деле ей безумно хотелось спросить: "Кто вы? Почему вы здесь? Что вам от меня надо?" Но ни за что на свете она не произнесла бы этого вслух.
– Моя личная жизнь так же проста, как и моя работа. Я люблю перемены и активный отдых - отсюда и все мои неординарные навыки.
– Насколько я понимаю, ваша простая работа в "Маккаллум интернэшнл" требует огромной ответственности и столь же обширных знаний. Широко известно, что, создав свою компанию в Шотландии, вы довольно быстро захватили Америку и наконец почти весь мир. В определенных кругах ваше имя мелькает так же часто, как и имя Патрика Маккаллума, ведь ни для кого не секрет, что вы владеете половиной компании.
– Вы, оказывается, тоже неплохо потрудились.
– Ну, то, что я сказала, можно почерпнуть в любых деловых журналах.
– Не думаю, что это так легко. Почему, Валентина? Почему это вас заинтересовало?
– Просто стало любопытно, что за человек пойдет на такой риск ради спасения жизни ребенка своего друга.
– Кони не просто дочь друга. Она моя крестница, и я очень серьезно отношусь к этому обстоятельству.
– Видимо, можно добавить, что вы к тому же ее очень любите, как, впрочем, и ее родителей и братьев.
– Это вы тоже вычитали в деловых журналах? Посмотрите на меня, Валентина, посмотрите на меня и скажите, почему вы хотели это узнать? Почему вам это не безразлично?
–
– Не знаю, - наконец тихо произнесла она. Не было смысла больше лгать ни себе, ни ему.
– Наверное, по тем же причинам, по каким вы приехали сюда.
– Мне бы очень хотелось увидеть человека, который обучал вас правилам самозащиты, - неожиданно улыбнувшись, проговорил Рейф.
– Вы хотели сказать, правилам полемики, не так ли?
– Искусство полемики и искусство самозащиты...
– Он задумчиво махнул рукой.
– Иногда это почти одно и то же.
– У меня было много учителей и в той, и в другой науке. Лучшим был Ким. Выходец с востока, он обучал нас, всех О'Хара, искусству защищать себя психически так же, как и физически.
Рейф сильно подозревал, что в ее жизни были и другие учителя, о которых она со временем тоже расскажет ему. Как бы желая закончить разговор, Валентина встала и подошла к окну. Погода действительно резко испортилась. Явно надвигался шторм. Шторм был и в ее душе. Не в силах больше сдерживаться, она спросила глухим голосом:
– Так зачем вы все-таки приехали? Рейф медленно поднялся с кресла, медленно подошел к ней и, обняв за плечи, крепко прижал к себе.
– Я приехал потому, что не мог поступить иначе.
– Не понимаю.
Жар и мощь его тела, казалось, обжигали ее. Страстное желание быть любимой - давно забытое чувство - внезапно охватило все ее существо. В панике она рванулась прочь от него, от этого давно забытого чувства, от себя самой.
Рейф остался неподвижно стоять у окна, понимая, что, если сделает сейчас хоть шаг к Валентине, она отдастся ему и пути назад уже не будет. Но время еще не пришло. Слишком быстро. Слишком многое еще надо понять. Он больше не дотронется до нее, пока она сама не захочет. Пока призраки прошлого не перестанут тревожить ее.
– Думаю, ты все понимаешь, Валентина, - прошептал он еле слышно.
– Ты просто не хочешь признаться себе в этом. На самом деле ты прекрасно знаешь, чего хочешь, чего мы оба хотим.
Она сделала еще один шаг в сторону.
– Вы не в курсе, что я... Нет! Вы не правы. Нет! Нет! Нет!
– Да.
– И, сделав шаг к ней и нарушив только что самому себе данное слово, провел рукой по ее лицу от виска до уголков губ.
– Ты станешь моей, потому что мы оба хотим этого.
Она в первый раз за день поглядела ему прямо в глаза.
– Я не гожусь для любовной интрижки.
– Я тоже. То, что происходит между нами, никак не подходит под это понятие.
– Ты говоришь так уверенно...
– Потому что я понял это уже тогда, в горах, когда обнимал тебя, желая разделить с тобой твои сны.
– Даже несмотря на то, что они о другом мужчине?
– Несмотря ни на что.
– На твоей яхте есть и компас, и секстан, и карты, верно?
– Конечно, всего этого даже больше, чем нужно.
– Значит, ты с самого начала был уверен, что не уедешь?