Сказания

Как начиналось это в сказках…

Жил да был в избе сапожник.

Не видел смысла жизни в картах,

К тому был мастером работник.

Показывал товар своим лицом,

Он по себе всегда и на виду хорош.

Шил сапоги, неся всю прибыль в дом,

Опровержением служила только ложь.

Бродя

средь лавок по базару,

Сапожника товар увидел Гоблин.

Такому он дивился дару,

«Хорош товар.… К обновке годен!

Какая лучшая из этих пар?

Ответишь честно, так и быть – возьму!

Носить, чтоб в холод, можно было в жар,

В цене тебе не откажу…»

«Такая обувь необычайна и редка,

И покупатели мои довольны, рады.

Не ошибёшься даже и слегка,

Возьмёшь ты если обе пары…»

Затылок почесал зелёный Гоблин,

Примерив, взял товар, не скупясь.

Покупкой был весьма доволен,

В одну шёл пару он обуясь.

С порога встретила жена,

Набросилась на Гоблина, браня:

«На что тебе вторая пара?

Он дураком лишь выставил тебя…»

К сапожнику вернулся вскоре Гоблин.

«Что не хватило сапога?»

«Да, нет. Я был наверно просто болен,

Что взял вторую пару для себя…»

Смекнул сапожник, в чём тут дело:

«Наверняка и в доме есть супруга.

Так подари, чего ждала и что хотела,

Страшна, не будет вам обоим стужа…»

«А верно ведь! И как-то сразу не дошло…»

Насвистывал мотив весёлый Гоблин.

Пришлись жене сапожки впору хорошо,

И меч раздора оказался сломлен.

 –

Бывает мало нам: «Давай побольше!»

Не каждый сразу схватит суть.

И радость наша длиться дольше,

Когда глядишь на это вглубь.

Собрался подданный народ,

Толкание, речь и суета.

Закончен чей-то славный срок,

И чью-то шею ждёт петля.

Но смолкли разговоры, тишина,

Вот глашатай доносит вести.

О королеве (что

сидит одна),

О казни нашей прелести.

Я взглядом обвожу придворных лиц,

Им жаль виновника затеи.

Но пред королевой пали в ниц,

Кто не хотел – тому велели…

Желание казнимого – закон!

Доел икру, хлебнул вина.

Держался парень молодцом,

Молилась за него толпа.

Но властный жест королевы,

Вернул основу бытия.

Слова пронзают словно стрелы,

Рука дрожит у палача.

На помост становлюсь я,

Последний вдох глотнул больной.

За что казнила ты меня?

За ночь лишь проведённую с тобой…

Держа в руках свободу красок,

И кисточки на холст кладущей тень.

Пытался рисовать я без помарок,

Художника искусство стоит цен.

Не приходилось мне быть таковым,

Талант не скрыл заложенный в себе.

Но вот однажды днём простым,

Остался с ним наедине.

Представил мысленно я взор,

Набрасывала штрих картины кисть.

Вода мечты стекала с гор,

О, как прекрасна эта жизнь!

Перекрестились две дороги, два пути,

Не открывал глаза, пытаясь уловить.

Где были линии любви и красоты,

Тянул к себе одну из этих нить.

Покончив с творчеством за несколько часов,

С волнением, присущим в первый раз.

Я к сердцу отодвинул своему засов,

От взгляда мне знакомых глаз.

Мне невдомёк понять, как рисовал картину,

Художество, бывает, удивляет нас.

В котором видел я богиню,

И смотрит на меня она сейчас…

Найдя прекрасным отражение,

Собой не мог налюбоваться.

Таким я не был от рождения,

Как быстро можем мы меняться.

Случилось что-нибудь со мной?

Да, нет. Пожалуй, всё в порядке.

Иль может, стал на голову больной?

Конец ознакомительного фрагмента.