Шрифт:
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ВТОРЖЕНИЕ ПРИШЕЛЬЦЕВ
ПРИШЕЛЬЦЫ В СОЛНЕЧНОЙ ДОЛИНЕ
Тени упали на степь.
Заходящее солнце веером раскинуло по
Черными стражами, непреодолимой бесконечной цепью высились горы с южной стороны, где, по преданию, лежала благодатная страна предков.
Когда, почему племя покинуло родные места, никто не знал, и только в памяти стариков сохранился самый важный завет – найти дорогу в родную страну: там жаркое солнце, там много сладких плодов и хорошая охота.
И они шли, шли. Но нет, не преодолеть им снежных гор, не найти заветного пути, которым, должно быть, много солнц назад их племя покидало насиженные места.
Тогда решено было обогнуть горы, и много лун тащилось племя к закату, вдоль нескончаемой горной цепи, и вот на пути встала новая преграда – бурливая река.
В растерянности остановились люди: не перебраться им через широкую коварную реку. Они глядели на полосу черных камышей и красную, в отблесках зари, воду, на темно-синий грозный сумрак на краю неба.
Походный порядок нарушился: всем хотелось взглянуть на реку, новое препятствие на пути к цели.
Туча желтой лессовой пыли, поднятая множеством ног, медленно рассеивалась.
Суровый вождь, прищурясь, глядел с высоты носилок вперед, вдаль, и молчал.
О чем он думал?
Издалека шли они. Не раз останавливались переждать зимние холода и трогались по весне дальше, оставив многих соплеменников, кто не выдержал голода, холода и болезней, под завалом камней, в узких каменных пещерах.
Многие погибли в пути от укусов змей, от когтей хищников.
И вот теперь не было им дороги дальше.
А позади широко раскинулась бескрайняя долина, Солнечная долина – желтая ковыльная степь с островами и островками лесов и кустарников.
Что решит вождь?
Гордый Лунь, казалось, дремал. На самом же деле он думал нелегкую думу – как поступить теперь.
Люди измотаны, ноги изранены, и некогда лечить их целебными травами. Козьи шкуры поистерлись, не греют, а скоро, ох скоро наступят холода. На лицах под слоем пыли выражение смертельной усталости и тупого безразличия, и это страшнее всего! Мало охотников осталось, и, значит, нельзя больше рисковать ни одним из них, иначе племя обречено на голодное вымирание. Хорошо еще, подросли мальчишки – Лан, Зор, Кун, Зурр, Дан… Всех даже не вспомнишь.
Самому вождю пора подумать о покое, недалек день, когда призовут его предки: не осталось сил жить.
Он заговорил, не открывая глаз, тихим хриплым голосом:
– Орел, Желтый Клык, Коготь и Мудрый Аун пусть ищут место для зимнего жилища… Черный Ворон на Большом Огне пусть воскурит душистые травы, чтобы отогнать злых дивов.
С опаской оглядываясь на камышовые заросли, на густой кустарник, что курчавился неподалеку, женщины собирали хворост для костра в редкой рощице боярышника и заодно кормились неспелыми, но уже чуть сладковатыми плодами.
У шумливого ручья с чистой студеной
Глухая женщина, хранительница огня, с головой укутанная в потертую шкуру, бережно поднесла факел к кучке хвороста, беспрерывно лопоча землистыми губами что-то неразборчиво-ласковое.
Костер поднялся выше голов людей, когда Черный Ворон бросил в пламя сноп душистых трав. Клубы белого дыма столбом встали в неподвижном воздухе к белесому угасающему небу.
Глухо, невнятно заговорила пустотелая колода-бумба. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее жрец начал плясать вокруг костра, неуклюже и страшно. Резкими гортанными выкриками отпугивал он злых дивов, нудным, монотонным пением приманивал добрых…
Неожиданно быстро вернулись посланные на поиски зимнего жилища.
– Гордый Лунь, вождь! – сказал охотник Орел. – Мы нашли большую пещеру.
Аун добавил негромко:
– Там есть еще другая пещера, где можно выбить Слово предков и где сами они могут поселиться.
Вождь пристально глянул на Ауна.
– Пусть останется рядом только Мудрый. Люди поспешно удалились от лежанки вождя.
– Ты обрадовал меня, Аун. Добрые дивы повернули свои лица к племени таж… Скоро уходить мне к предкам, хочу знать, успеешь ли выбить Слово, успеешь ли передать мудрые заповеди жрецу?
– Успею, вождь… Не жрецу передам я мудрости предков – он зол и туп. Скажу их смышленому и чистому детенышу, как сказал мне великий Ухо Дива, отец мой.
После долгого молчания вождь ответил:
– Пусть будет так. Полагаюсь на осторожность и мудрость твою… Одно выполни непременно: заповеди не должны умереть вместе с тобой…
Устало опустил Гордый Лунь голову на шкуры и закрыл глаза…
В новом жилище племя разместилось уже глубокой ночью. Ровным пламенем горел небольшой костер в устье пещеры, и рядом чутко дремала глухая. Тут же клевали носом двое охотников, оставленные оберегать сон соплеменников.
Сквознячок из глубины пещеры чуть колебал пламя костра. Наверху, во тьме каменных сводов, глухо, убаюкивающе подвывал ночной ветер. Крупные звезды заглядывали в красноватые сумерки пещеры из черноты безлунной ночи.
Вождь лежал с открытыми глазами. Ему не спалось. Он тихо радовался удачно найденному жилищу. Просторная сухая пещера – надежное убежище от зверей и стужи. Теперь его не так пугало близкое осеннее ненастье, теперь можно отдохнуть, подумать о себе.
Он очень устал. И чуял близость смерти. Но не страх испытывал он, а успокоение при мысли, что скоро переселится в жилище мертвых, встретится с великими вождями племени.
Это будет, он встретится с ними, раз Аун обещал выбить Слово предков.
СТАРОЖИЛЫ И НЕЗНАКОМЦЫ
Багровый рассвет медленно разгорался в голубой морозной дымке над камышами.
Вожаку не спалось: плохо грела поредевшая к старости шерсть.
Не раз уже поднимался он, чтобы обойти лежку стаи, принюхаться, нет ли опасности, и снова втискивался между спящими собратьями.
В утреннем свете рыжеватая лоснящаяся шерсть молодых зверей отливает медью. Заостренные морды прикрыты пушистыми хвостами. Это стая рыжих волков.