Скарлетт
Шрифт:
Потом она послушно надела шелковые чулки и трико, также шелковое, которое Шарлотта достала из коробки. Ощущения от холодной, скользкой на ощупь материи были ей неприятны — Скарлетт с детства носила одежду из батиста или муслина. Она глубже запахнулась в шерстяной халат, так как в следующий момент в гостиную вошла Эванс в сопровождении незнакомой женщины.
— Это Серафина, — представила ее Шарлотта. — Она итальянка, так что не пугайся, если не поймешь ни слова из того, что она будет говорить. Серафина сделает тебе новую прическу. Пускай она болтает сама с собой, ты просто сиди смирно и не двигайся.
«Такое
Миссис Симе с одной из помощниц прибыли на двадцать минут раньше обещанного. Видимо, они испытывали такое же нетерпение, как и Скарлетт.
— Ессо! — сказала Серафина.
— Начнем, — сказала миссис Монтагю.
— Начали, — сказала миссис Симе.
Ее помощница сняла кисейное покрывало с платья, которое было в руках у портнихи. У Скарлетт перехватило дыхание: белый атлас блестел на свету, а серебряная вышивка сияла так, что хотелось зажмуриться. Это было настоящее произведение искусства, а не платье. Руки Скарлетт сами тянулись к нему, чтобы убедиться: уж не сон ли это?
— Сначала перчатки, — строго сказала миссис Симе. — Пальцы оставляют следы.
Только тут Скарлетт заметила, что та держала ее платье в белых лайковых перчатках. Скарлетт взяла из рук Шарлотты новые длинные, почти до локтей, перчатки. Они были уже с закатанными краями и напудрены, так что надеть их для Скарлетт было секундным делом. Шарлотта быстро, со знанием дела работая маленьким серебряным крючком, застегнула на перчатках пуговицы. Скарлетт подняла руки, а миссис Симе через ее голову аккуратно надела на нее платье. Пока портниха застегивала пуговицы на спине, Серафина сняла с головы Скарлетт шелковый платок и несколькими мягкими прикосновениями поправила ее прическу.
В дверь постучали.
— Какая пунктуальность! — заметила миссис Монтагю. — Это, должно быть, мсье Эрве. Миссис Симе, с вашего разрешения миссис О'Хара встанет вот здесь.
С этими словами Шарлотта увлекла Скарлетт в центр комнаты. Скарлетт услышала звук открывающейся двери, а затем донесся низкий мужской голос. Она прислушалась: кажется, говорят по-французски. «Неужели Шарлотта хочет, чтобы и я… Да нет — она меня уже достаточно знает. Ну где же зеркало, ведь просто не терпится посмотреть, как я выгляжу в этом платье».
По требованию подручной миссис Симе Скарлетт подняла одну ногу, затем другую. Она не могла видеть, как ей надевали вечерние туфли-лодочки, и только почувствовала, как миссис Симе несколько раз ткнула ее в спину, прошипев, чтобы Скарлетт стояла прямо. Вторая женщина в это время колдовала над подолом платья.
Появилась Шарлотта.
— Миссис О'Хара, разрешите вам представить: мсье Франсуа Эрве.
Скарлетт увидела маленького толстого человечка, который, приблизившись к ней, низко поклонился.
— Как поживаете? — спросила Скарлетт («Интересно, а художнику нужно подавать руку?» — подумала она).
— Зеркало, — ответил художник.
Он щелкнул пальцами. В дверях появились два человека, которые несли огромное зеркало. Они установили
Платье из белого атласа имело вырез более глубокий, чем она предполагала. Скарлетт увидела свои обнаженные плечи и декольтированную грудь. С отражения на Скарлетт смотрела женщина, в которой она с трудом узнавала себя. Волосы на ее голове были взбиты так искусно, что, казалось, это не ее волосы. Белый атлас подчеркивал ее изящную фигуру, а прошитый серебром шлейф платья волнистым полукругом ниспадал на белые атласные туфельки с серебряными каблучками.
«Я больше похожа на бабушку Робийяр в молодости, чей портрет я когда-то видела, чем на саму себя», — подумала Скарлетт.
Она внезапно ощутила, что беззаботной молоденькой девушки по имени Скарлетт больше не существует. Она смотрела в зеркало и видела там женщину, а не красивую молодую кокетку из округа Клейтон. Она всматривалась в свое изображение и ловила себя на мысли, что оно ей очень-очень нравится. Ее озадачивала и волновала незнакомка в зеркале. Краешки ее губ слегка подрагивали, а в глазах стало больше глубины и загадочного блеска. Гордо поднятый подбородок свидетельствовал о высшей степени уверенности в себе. Она смотрела на себя в зеркало — прямо в глаза — с вызовом и одобрением.
«Свершилось, — подумала про себя Шарлотта Монтагю. — Вот женщина, которая завоюет всю Ирландию. Да и весь мир, если она того захочет».
— Дайте мне мольберт, — прошептал художник, завороженно глядя на Скарлетт, и тут же повысил голос. — Да пошевеливайтесь вы, кретины. Я напишу портрет, который сделает меня знаменитым.
— Не понимаю, — задумчиво говорила Скарлетт после сеанса позирования. — С одной стороны, ощущение, что никогда раньше не видела человека, что был в зеркале, а с другой — сознание, что это не может быть ктото еще, кроме тебя самой… Я в растерянности, Шарлотта.
— Просто ты становишься мудрее, дитя мое.
— Шарлотта, давай прокатимся на этом симпатичном трамвайчике! — попросила Скарлетт. — Думаю, я заслуживаю награды, отстояв несколько часов, как статуя, на пьедестале!
— Да, позировать пришлось долго, — согласилась Шарлотта. — Впредь сеансы, наверное, будут короче. Кроме того, вот-вот начнется дождь, а без хорошего света мсье Эрве работать не сможет.
— Ну что, ты согласна? Едем? Шарлотта кивнула. Скарлетт от радости готова была обнять ее, но Шарлотта Монтагю была не из тех, с кем можно было себе это позволить. Да ей, Скарлетт, уже тоже не к лицу выражать свои эмоции таким образом. Все более крепнущее ощущение, что она уже не девушка, а взрослая светская женщина, одновременно вызвало в ней трепет и легкое беспокойство. К своему новому состоянию нужно было еще привыкнуть.
Они забрались по железной винтовой лестнице на второй этаж трамвая.
По вагону гулял ветер, и было очень холодно, но вид из окна открывался восхитительный! Скарлетт увидела почти все части города, оживленные широкие улицы, заполненные людьми, пешеходные дорожки. Дублин был первым настоящим большим городом, в котором она оказалась. В нем проживало более трехсот тысяч человек. Ее родная Атланта возникла на месте небольшого поселения в годы экономического подъема, но население в ней не превышало двенадцати тысяч человек.