Скарлетт
Шрифт:
Он поднял руку.
— Я знаю, что ты собираешься сказать, так что не затрудняй себя, Скарлетт.
Кончики его пальцев снова сомкнулись.
— Эшли почти бросился в могилу, мог сломать себе шею. Я был там, я видел все. Но это не важно. Такой умной девочке, как ты, можно было бы получше разбираться в людях. Если бы Эшли бросился на гроб, все бы назвали это «трогательным». Если бы он убил себя, они бы очень сожалели. Но есть, есть некоторые правила выражения печали. Обществу нужны правила, Скарлетт, чтобы не распадаться. То, что ты сделала, нарушало все правила. Ты устроила публичную сцену. Ты обняла мужчину, который не был твоим мужем. Публично. Ты подняла шумиху, которая прервала похороны, правила которых знает
Старый адвокат поднялся.
— Оставь Эшли в покое. Какая-нибудь сладкоголосая маленькая леди появится в один прекрасный день и ободрит его. Затем она позаботится о нем. Оставь дом Питтипэт в покое, включая твою половину. И не прекращай посылать деньги через меня для уплаты счетов на ее содержание, как ты все время делала. Так ты выполнишь обещание Мелани. Пойдем, я провожу тебя до экипажа.
Скарлетт оперлась на его руку и кротко пошла рядом с ним. У нее внутри все кипело. Она должна была знать, что не получит никакой помощи от дяди Генри.
Ей надо будет самой узнать, правда ли то, что рассказал дядя Генри о финансовой панике, и в первую очередь узнать, в сохранности ли ее деньги.
Глава 6
«Паника», как называл это Генри Гамильтон, финансовый кризис, начавшийся в Нью-Йорке на Уолл-стрит, распространялся по всей Америке. Скарлетт боялась, что она может потерять заработанные ею деньги. Изофиса старого адвоката она прямиком отправилась в свой банк. Она вся дрожала, когда входила в кабинет управляющего.
— Я ценю вашу заботу, миссис Батлер, — сказал он.
Но Скарлетт видела, что он не ценил ни капельки. Он выдержал ее расспросы о надежности банка. Чем дальше он говорил, тем меньше ему верила Скарлетт.
Затем он нечаянно рассеял все ее страхи.
— Да, мы не только будем выплачивать наши обычные дивиденды владельцам акций, но в действительности они будут даже больше, чем всегда.
Он посмотрел на нее краешком глаза.
— Я получил эту информацию только сегодня утром и хотел бы знать, на каких основаниях ваш муж решил увеличить вклады, еще месяц назад.
Скарлетт почувствовала огромное облегчение. Если Ретт покупает банковские акции, это самый надежный банк в Америке. Он все время делал деньги, когда остальной мир распадался на кусочки. Она не знала, как он выяснил положение банка, ее это не касалось. Ей достаточно было, что Ретт верил в него.
— У него есть этот маленький милый кристальный шарик, — сказала она, легкомысленно хихикнув, чем разъярила управляющего.
Она чувствовала себя немного опьяневшей. Но не настолько, чтобы забыть поменять наличные в персональном ящичке на золото. У нее все еще стояли перед глазами красиво надписанные обесцененные облигации конфедератов, от которых зависел ее отец. У нее не было веры в бумагу.
Выходя из банка, она остановилась на ступеньках, чтобы насладиться теплым осенним солнцем и суматохой делового района. Посмотрите на этих парней, спешащих вокруг, они торопятся делать деньги и не боятся ничего. Дядя Генри сумасшедший простак. Нет никакой паники.
Следующей остановкой был ее магазин. «Универмаг Кеннеди» — гласила золотыми буквами вывеска.
Но оказалось, было мало причин, обвинять его. Выставленные ткани пострадали от воды во время перевозки. Производитель уже согласился снизить цену на две трети из-за брака. Кершоу также сделал заказы для пополнения складов, а в квадратном железном сейфе, в подсобке, лежали аккуратно перевязанные и сложенные пачки и стопки заработанных монет и зеленых банкнот, многочисленные чеки.
— Я заплатил помощникам клерка, миссис Батлер, — нервно сказал Кершоу. — Надеюсь, что это ничего. Отметка в субботней ведомости. Мальчики сказали, что не обойдутся недельным заработком. Я не взял своей платы, не зная, как бы вы хотели, чтобы я сделал, но я был бы очень признателен, если вы четко определитесь.
— Конечно, Вилли, — любезно сказала Скарлетт, — как только я сверю деньги со счетовыми книгами.
Кершоу справился намного лучше, чем ожидала Скарлетт, но это не значит, что он может держать ее за дурочку. Когда все сошлось до цента, она отсчитала его двенадцать долларов семьдесят пять центов — плату за три недели. Она добавит лишний доллар завтра, когда будет платил» за эту неделю, решила она. Он заслужил поощрение за хорошее руководство в ее отсутствие.
Она также планировала прибавить ему обязанностей.
— Вилли, — сказала она ему наедине, — я хочу, чтобы ты открыл кредит.
Выпуклые глаза Кершоу полезли на лоб. В магазине не открывался кредит после того, как Скарлетт стала управлять им. Он внимательно выслушал ее инструкции. Когда она заставила его поклясться, что он не расскажет ни одной живущей душе об этом, он положил руку себе на сердце и произнес клятву. Он был убежден, что у Скарлетт были глаза на затылке и она могла читать мысли.
Потом Скарлетт Поехала домой пообедать. Вымыв лицо и руки, она взялась за пачку газет. Заметка о похоронах Мелани была такой, как она и ожидала — минимум слов, имя Мелани, дата рождения и дата смерти. Имя леди может появляться в новостях только три раза: при рождении, свадьбе и смерти. И не должно быть никаких подробностей. Скарлетт сама написала, заметку и добавила вполне достойную, на ее взгляд строчку о том, как трагично для Мелани умереть такой молодой и как не будет хватать ее горюющей семье и друзьям в Атланте. «Индия, наверное, ее вырезала», — раздраженно подумала Скарлетт. Если бы только домашнее хозяйство было в чьих-либо других руках, жизнь была бы намного проще.
Следующий же номер газеты заставил ладошки Скарлетт увлажниться, от страха. Следующая, и следующая, и следующая — она перелистывала страницы с возрастающей тревогой. Когда служанка объявила, что обед готов, она сказала, чтобы его оставили на столе. Куриная грудка затвердела в застывшей подливке, когда она села за стол, но это не имело значения. Она была слишком расстроена. Дядя Генри был прав. Действительно, была паника. Деловой мир переживал отчаянную неразбериху, даже катастрофу. Рынок ценных бумаг в Нью-Йорке был закрыт уже десять дней со дня, прозванного репортерами «черной пятницей», когда цены на акции резко полетели вниз, потому что все продавали, но никто не покупал. В главных городах Америки банки закрывались, так как их клиенты хотели вернуть деньги, а эти деньги было вложены банками в «надежные» акции, которые почти совсем обесценились. В промышленных районах фабрики закрывались со скоростью одного предприятия в день, оставляя тысячи людей безработными и без денег.