Скарабей
Шрифт:
Пока он любовался блестящими, сверкающими золотом боками этого необычного архитектурного сооружения, к ним подъехал черный джип с плотно тонированными стеклами.
– Это же мой автомобиль!
– не обращаясь ни к кому конкретно, сказал Хромов.
– Было ваше, стало наше!
– иронично хмыкнул один из бандитов.
– Делиться надо, папик!
Всех троих бесцеремонно затолкали на заднее сиденье роскошного Хромовского джипа. Впереди, рядом с водителем устроился парень вооруженный огромным пистолетом. Усевшись вполоборота, так чтобы видеть пленников, он кивнул водителю и машина, мягко заурчав, тронулась.
Сенсей
Когда они проехали мимо помпезной стелы с названием турбазы 'Приозерная', у Сенсея шевельнулась догадка о том, куда их везут. Но он по понятным причинам не стал высказывать ее вслух. После этого машина еще около часа петляла по кривым, наполовину заросшим лесным не то дорогам, не то тропинкам. Наконец выбравшись из леса джип, остановился на крутом берегу небольшой реки Ежовки.
На противоположном берегу дымил костер. Можно было разглядеть двух мускулистых, парней в цветастых плавках готовящих шашлык. Немного поодаль прохаживался Дмитрий Мурин собственной персоной. Он, внимательно просматривая какую-то книгу. В отдалении слонялось несколько раздетых пономаревских бандитов принимавших солнечные ванны. Еще трое мужиков тащили из леса здоровенную корягу для костра. Всего Сенсей насчитал десять человек, включая Мурина. Пономаря, несмотря на присутствие нескольких человек из его братвы, нигде не было видно.
– Эге-гей!
– закричал привезший пленников бандит, размахивая руками.
На острове его заметили, Мурин помахал рукой в ответ и что-то сказал парням. Двое из них, спустились вниз к реке, где прямо на песке лежали две двухместные резиновые лодки.
Около получаса у них ушло на переправу. Выбравшись из лодки на влажный песок, Сенсей огляделся. Сомнений не было, их зачем-то привезли, на Чертов остров.
– 17 -
Древний Египет, Мемфис.
Некра открыл глаза, но как ему показалось, тьма перед глазами от этого стала еще чернее. Немилосердно избитое тело ныло и болело. Он пошевелился. Хвала Исиде, кажется, у него ничего не было сломано! Руки за спиной были крепко стянуты волосатой пальмовой веревкой. Точно также как и ноги в лодыжках. Судя по всему, в подземелье кроме него никого не было. Во всяком случае, никаких иных звуков кроме своего свистящего дыхания Некра не слышал.
Он не знал, сколько времени провалялся в беспамятстве. От одной мысли, что уже наступило утро и сейчас дверь в подземную темницу с грохотом распахнется, и войдут стражники, Некра взмок от ужаса. Что если он уже упустил свою единственную возможность спастись?
Впрочем, он остался жив, и это было самое главное. Теперь первым делом нужно было освободиться от пут. Постанывая от боли, Некра перекатился на спину, согнул ноги и резко подтянул колени к подбородку. Одновременно с этим он вытянул из-под себя связанные руки и протащил их вперед через согнутые ноги. Теперь руки находились у него прямо перед грудью. Он улыбнулся и тут же вскрикнул от боли. Порванные губы, покрытые заскорузлой коркой высохшей крови, лопнули, и из
Некра потянулся к веревочному узлу ртом, намереваясь при помощи зубов ослабить его, но тут, же остановился. Он вовремя вспомнил, что передние зубы ему вышиб сам Фараон, не пожалев при этом своей царственной длани.
– Клянусь Сетом, я недостоин подобной чести!
– иронично хмыкнул Некра.
Ему понадобилось напрячь все свое умение и сноровку для того чтобы сначала ослабить а потом и развязать мудреный узел на веревке стягивающей его запястья. На это ушло непростительно много времени. В любой момент могли появиться стражники, и все его старания пошли бы прахом. Немного передохнув, и уняв бешено колотящееся сердце, он занялся связанными ногами. С ними парасхит закончил намного быстрее. Теперь оставалось сделать самое главное.
Некра осторожно провел распухшим языком по корешкам выбитых зубов. Хвала всеблагой и милосердной Хатор, что у него были выбиты только передние зубы! Если бы Сети умудрился выломать ему правый нижний клык произошло бы ужасное! Дотронувшись до основания длинного острого зуба, Некра с замиранием сердца нащупал кончиком языка обвязанный вокруг клыка лошадиный волос. Поспешно сунув руку в рот, он двумя пальцами осторожно взялся за волос, второй конец которого уходил к нему в пищевод, а оттуда в желудок.
Сделав несколько быстрых вдохов, Некра задержал дыхание и принялся медленно вытягивать из себя волос. Тело его при этом содрогалось от рвотных спазмов, при помощи которых его желудок избавлялся от чужеродного предмета, привязанного к концу белого лошадиного волоса.
Если бы в подземелье было, хоть немного света, можно было бы разглядеть, как Некра постепенно вытянул изо рта наружу крошечный золотой сосуд продолговатой формы. Лошадиный волос был обвязан вокруг его узкого горлышка, которое было закрыто тщательно притертой золотой пробкой.
Поднявшись с плотного земляного пола и крепко сжимая в кулаке золотой фиал, Некра при помощи другой руки ощупал стены своего узилища, поспешно обойдя его по кругу. Прикинув где примерно должен находиться центр каменного мешка, он остановился в этой точке и решительно откупорил золотой флакон. Осторожно нагнув его горлышко, он пролил несколько капель прямо в темноту, истово творя при этом тайные заклинания.
В нос парасхиту, словно бешеный верблюд копытом, ударил резкий запах. Несмотря на то, что в своей работе Некра ежедневно сталкивался с самыми отвратительными запахами, но даже для него это было слишком. Он поспешно прикрыл нос рукой и закашлялся. Запах был настолько едким, что у него защипало в глазах и запершило в горле. Трудно было сказать, чем именно пахнет. Это была какая-то диковинная смесь странных и необычных запахов.
Тщательно закупорив золотой флакон пробкой, Некра поспешно зацепил лошадиный волос вокруг правого нижнего клыка. После этого он старательно заглотал сосуд и тот занял свое прежнее место в желудке парасхита.
Теперь оставалось лишь ждать. Таинственный незнакомец из пустыни уверял его, что зелье подействует не сразу, но довольно быстро. Несколько лет назад Некра оказал этому страннику пустыни услугу. Незнакомец появился ночью, на его верблюде был приторочен большой тюк, в котором угадывались контуры человеческого тела. Внутри ковра находилось тело древнего старика.