Скандал
Шрифт:
Через две минуты она уже была в кухне, где пахло вареными потрохами. Запах, знакомый с самого детства, когда они еще жили в собственной маленькой квартире. Лина и не знала, что Холланды могут есть то же самое. Повара нигде не было видно, девочка-поваренок чистила картошку. Она даже не повернулась на звук шагов, так что Липа проскользнула в конюшню практически незамеченной.
Она сразу же увидела его: он сидел в деревянном кресле, листая книгу.
– Ты читаешь «Империал»? – пробормотала она первое, что пришло в голову, а потом, помолчав, выпалила: – Элизабет лжет тебе!
Вилл
– Я… ты имеешь в виду мисс Холланд?
– Да. Именно мисс Холланд. И я видела, как она рано утром уходила из твоей комнаты. Так что я знаю о вашей связи.
Вилл сидел в кресле, опустив плечи и уставившись в пол. Помолчав, он глухо произнес:
– Я не знаю, о чем ты говоришь, Лини, но могу сказать тебе абсолютно искренне, что между мной и мисс Холланд ничего нет. И для тебя очень опасно говорить такие вещи, поэтому никогда больше…
– Вилл, послушай, я твой друг. – Она знала, что сейчас выглядит отвратительно, с расширенными глазами, искривленным ртом и дрожащим голосом, но не могла остановиться. Она должна сделать то, что задумала… – Не имеет значения, что ты мне скажешь. Можешь врать или молчать – мне все равно! Но, думаю, ты захочешь узнать, что твоя мисс Холланд помолвлена.
Вилл с блуждающим взглядом откинулся на спинку расшатанного кресла. Он избегал смотреть Лине в глаза и, казалось, не знал, что ответить. Потом тихо произнес:
– Откуда ты знаешь?
– Прочла в газете, как и все остальные. Только не думай, что это все слухи. Ее жених приходил сюда на прошлой неделе. Ты его видел, это мистер Генри Шунмейкер, – она протянула газету и продолжила более мягким голосом. – Можешь сам прочитать, если хочешь…
Вилл резко встал и отшвырнул от себя кресло. Оно отлетело назад и упало на покрытый соломой пол. Он прошел несколько шагов и остановился, дотронувшись рукой до столба. Лина видела, как ему больно, и подумала, что, возможно, недооценила глубину его чувств к Элизабет.
Повисла тишина, только лошади шумно дышали в стойлах. Вилл медленно покачал головой и затем дрожащей рукой заправил волосы за ухо. Лина даже на мгновение пожалела, что пришлось ему это сказать. Но только на мгновение.
– Что там написано? – спросил он глухим голосом.
Она немного постояла в нерешительности и, запинаясь, начала читать. Затем, опустив газету, тихо произнесла:
– Мне кажется, все еще может измениться, Вилл.
И тут он со всей силы ударил кулаком по деревянному столбу. Столб был довольно старым и не особенно прочным, поэтому древесина легко расщеплялась. Вилл ударял по нему снова и снова, с такой яростью, что Лина боялась, как бы он не навредил себе. Щепки летели во все стороны. Наконец Вилл ударил в последний раз, потом медленно повернулся, и она увидела, как с разбитых пальцев капает кровь. В конце концов он поднял на нее глаза.
Его лицо было настолько искажено болью и страданием, что она не удержалась и подошла к нему. Подняла кресло и заставила его сесть.
– Сядь, – сказала она. – Просто сядь…
Она осмотрелась в поисках воды, которой
Свернутую газету она положила на пол у его ног. Потом забралась по лестнице в его маленькую комнатку, где, как она знала, он хранил виски. Утренний свет просачивался сквозь маленькое окошко, падая на книги и одежду. В кармане брюк она отыскала стеклянную бутылку, наполовину заполненную коричневой жидкостью, и спустилась с ней вниз.
Однако Вилл отмахнулся от бутылки. У него до сих пор дрожали губы от переполнявших его чувств, газета лежала на коленях. Должно быть, он еще раз перечитывал статью.
– Мне очень жаль, – только и смогла пробормотать Лина.
У нее в горле застрял комок, при одном взгляде на убитого горем Вилла на глаза наворачивались слезы. Она снова подумала, что его чувства к Элизабет намного глубже и сильнее, чем она представляла. И хотя еще полчаса назад она была уверена, что настал идеальный момент для признания в любви, несчастный вид Вилла заставил ее промолчать.
Спутанные волосы, мутный взгляд, перекошенное лицо… Она вновь протянула ему бутылку, и на этот раз он сделал большой глоток.
– Нет, все-таки я рад, что ты мне сказала, – сказал он, протягивая ей виски.
Лина отпила из бутылки, огненная жидкость обожгла губы, согрела желудок. Она взглянула на Вилла и тяжело вздохнула, покачав головой. Он растерянно посмотрел ей в глаза.
– Спасибо, что рассказала мне, Лини. Просто побудь со мной еще немного, хорошо?.
Она улыбнулась, чувствуя, как от радости закружилась голова. Она нужна Виллу! Что может быть лучше? Если бы они могли провести вместе хотя бы несколько часов!
– Конечно, я останусь с тобой, – она взяла его руку и легонько сжала. – Останусь до тех пор, пока нужна тебе.
17
Ты по этой причине меня избегаешь?
Элизабет все утро не выходила из своей комнаты и постепенно начала привыкать к одиночеству. Она в очередной раз поблагодарила Бога, что у нее помимо прочего есть и такая роскошь, как собственная комната, в которую никто не мог войти без ее разрешения. Снова и снова ее мысли возвращались к Виллу. Она до сих пор ничего ему не рассказала, и это было подобно пытке. Элизабет не решалась признаться ему, но не решалась и солгать. Всеми силами девушка пыталась отсрочить неизбежное, и три дня назад она сочинила короткое послание, написав, что очень занята и придет, когда освободится. Записку она оставила у него на комоде, когда Вилл уезжал по заданию хозяйки. Ответа не было до сих пор.