Скандал
Шрифт:
Джорджина была уверена: Майк её в беде не бросит. Да и сама она была всегда готова прийти ему на выручку в трудную минуту.
Не успела Джорджина вернуться в свой кабинет, как Пит Феретти, генеральный менеджер "Трибьюн" по маркетингу, позвонил Шарон.
– Ну, как там эта стерва?
– прошипела ему в ухо Шарон.
– Объявила об уходе?
– Нет! Я спущусь через пару минут.
– Феретти быстро сбежал с этажа, который занимала редакция "Санди" и на котором располагался его собственный кабинет, и ровно через минуту влетел к Шарон.
В "Трибьюн" его прозвали Хорьком
Между тем, Шарон бушевала с самого утра, её визги и проклятия разносились по всей редакции. По большому счету, для Шарон такое поведение было нормальным, однако наметанный глаз Феретти уловил признаки, выдававшие, что она взбешена не на шутку: и без того не идеальная, кожа Шарон пошла багровыми пятнами, местами под ней вздулись изжелта-бурые желваки.
Как всегда, изо рта её торчала зажженная сигарета, а в пепельнице едко дымился не загашенный окурок. Рукава ярко-синего жакета были засучены по локоть, огромный бюст, стиснутый узким, не по размеру, чудо-лифчиком, воинственно торчал, и при малейшем движении колыхался, как маятник.
– Скажи мне, блядь, что она уволилась, скажи мне, блядь, что она сдохла, скажи мне, блядь, что её ноги тут больше не будет!
– проорала Шарон, при каждом слове "блядь", барабаня по столу обоими кулаками.
Феретти провел пятерней по черной завивающейся шевелюре, скрестил ноги и начал излагать события трехминутной давности. Шарон при этом продолжала, не переставая, колотить по столу.
– Значит они кричали "ура"?
– зловеще переспросила она, когда Феретти замолчал.
– Одно радовало Феретти - к нему лично вспышки ярости Шарон, как правило, отношения не имели. Зато преимущества в себе таили более чем весомые. Воспользовавшись данной ситуацией, например, он мог легко свести счеты с кем угодно из своих противников. Он прекрасно понимал, что Шарон сумеет тем или иным способом избавиться от любого, хранящего верность Джорджине, сколько бы времени на это ни потребовалось.
Беда была лишь в том, что "ура" кричали все. И Шарон это не понравится. С этой мыслью Феретти извлек из кармана заранее приготовленный список врагов и вручил Шарон.
– Рокси!
– изо всей мочи вскричала она. Феретти уже давно уразумел, что, вызывая свою доверенную помощницу, Шарон тем самым давала понять, что аудиенция закончена. Что ж, он свое дело сделал. И засеменил прочь, мелко-мелко перебирая ногами, словно ожидая пинка под зад.
– Спасибо, зайчик, - бросила ему вслед Шарон.
– Налей мне водки - живее!
Роксанна поставила на стол чашку и, вынув из холодильника термос с водкой, плеснула щедрую порцию. Она верой и правдой служила Шарон уже два года - никто из предыдущих доверенных помощников не продержался так долго, - и отлично знала, какую дозу требует душа хозяйки в минуту кризиса.
– И вызови сюда эту стерву Джорджину, как только я вернусь от Холлоуэя.
Оставшись одна, Шарон позвонила по внутреннему телефону Эндрю Карсону, управляющему директору группы "Трибьюн".
– Встретимся сегодня вечером у тебя, в обычное время. Ничего не выгорело. Она остается.
Десять минут спустя Шарон сидела лицом
СКРОМНЫЙ ШАЖОК ДЛЯ ШАРОН - ГИГАНТСКИЙ СКАЧОК ДЛЯ "ТРИБЬЮН".
Дуглас принялся нетерпеливо листать страницы.
– Где основные выкладки?
– спросил он, не поднимая головы.
– Дуглас, я хочу, чтобы вы детально ознакомились с моим планом перехода на ежедневный выпуск, - сказала Шарон, неожиданно для себя начиная заводиться.
– Я корпела над этим проектом денно и нощно, и мы должны обдумать все детали. Это очень важно.
– Она заерзала в кресле, и с каждым движением её могучие груди, казалось, все больше вываливались из жакета. Вслед за щеками, покрытыми несколькими слоями косметики, зарумянились её шея и грудь. Сначала пунцовая сыпь, очертаниями напоминающая карту Италии, покрыла ложбинку между дынями грудей, а затем краска распространилась по всей Европе.
– Подробности меня не интересуют, - отрезал Дуглас. Затем приподняв голову, спросил: - Сколько мы экономим, сокращая штат?
– Это написано на пятнадцатой странице, там где речь идет о реструктуризации двух газет...
– А в целом сколько мы выигрываем?
– перебил он.
– Я сокращу штат на пятнадцать процентов, ответила Шарон, лихорадочно перелистывая страницы.
– Подробно это расписано в третьем разделе на 16-й странице...
– Насколько возрастет тираж?
– вновь прервал её Дуглас.
– В первый же год - на пятнадцать процентов, но это только начало...
– Ни одной британской газете ещё не удавалось настолько повысить тираж за один год. Тираж твоего "Дейли", между прочим, падает. Как же ты рассчитываешь добиться такого поста?
– Дуглас, я все продумала. Новые разделы, новые журналы, активизация рекламы на телевидении...
– И как, по-твоему, это отразится на годовых доходах?
– язвительно спросил он.
– Не забывай, Шарон, это наш бизнес, и мы должны делать на нем деньги. Вижу, ты не успела проработать этот вопрос. Джорджина представила мне куда более впечатляющие предложения. Я должен четко видеть, из чего ты намереваешься извлечь доход и в каком размере. Встретимся снова, когда ты подготовишься.
– С этими словами Дуглас отодвинул от себя манускрипт и снял трубку телефонного аппарата, давая Шарон понять, что говорить больше не о чем.
Топот шагов, громогласная брань и сочные проклятия, которыми Шарон щедро угощала своих подчиненных, известили Роксанну о приходе её босса задолго до приближения последней.
– Хватит бездельничать, вы, засранцы!
– рявкнула Шарон на двоих молодых репортеров, которые праздно болтали возле кофейного автомата. Если на этой неделе ни один из вас не раздобудет мне настоящую сенсацию, я вас обоих уволю, на хрен! Поняли? И тебя, Эдвардс, заодно, п...
– зда с ушами! Когда ты видел свою гребаную подпись под статьей в последний раз?