Скандал в высшем свете

Хантер Джиллиан

– Молодая особа вовсе не кажется мне мышкой, Хелен, – неуверенно возразил джентльмен. – Больше того, я нахожу ее достаточно привлекательной. Конечно, только издали, – торопливо добавил он.

Да, возможно, Джейн стоило пересмотреть свое отношение к этому человеку. Но сначала следовало прийти в себя после определения «негодная мышка, которую поделом бросили». Неужели она и вправду напоминает мышь? А может быть, такое впечатление возникает из-за ее любви к серому цвету?

Девушка взглянула на Седжкрофта, и все мысли о себе самой тут же растворились в его тяжелом молчании.

Если Хелен действительно была той самой женщиной, о которой мечтал маркиз, то подслушивать этот разговор ему, должно быть, казалось крайне неприятно. Джейн и понятия не имела, настолько ли джентльмен увлечен француженкой, чтобы вызвать соперника на поединок. Какой же скандал разгорится, если фривольная особа вдруг окажется виновницей дуэли! Но разумеется, дальнейшее развитие событий зависит исключительно от реакции маркиза на невольно подслушанный разговор.

– Так ты обдумаешь мое предложение? – спросил лорд Бакли после наполненной тяжелым дыханием паузы, во время которой, как предположила Джейн, парочка страстно целовалась. – Я уже подписал контракт, так что тебе ни в чем не придется нуждаться.

– Поговорим об этом утром. Сейчас я в дурном расположении духа.

– А как насчет Седжкрофта?

– Что Седжкрофт? – раздраженно переспросила Хелен.

– Я хочу сказать, что он пользуется определенной репутацией – не только как ловелас, но и как отличный боец.

– Больше всех на свете он любит себя.

– И все же я слышал…

– Ах, он такой скучный! – в порыве эмоций воскликнула кокетка. – Своей занудностью способен довести буквально до отчаяния.

– И даже в постели? – недоверчиво осведомился Бакли.

В ответ Хелен так грустно вздохнула, что Джейн, не удержавшись, с любопытством взглянула на сидящего рядом с ней в невольной засаде человека. Седжкрофт лишь беспомощно пожал плечами, стараясь выглядеть как можно скромнее.

– Вообще-то я хотел сказать, – пояснил Бакли, – что, наверное, тебе стоит спросить его согласия на серьезные отношения со мной. Перспектива встретиться на дуэли с настоящим мастером мне вовсе не улыбается.

– Если тебе так важно мнение Боскасла, то поговори с ним сам. Разумеется, если тебе удастся хоть на минуту вырвать его из коготков этой жалкой серой мышки. Ума не приложу, что он только в ней нашел!

– Природная элегантность Белширов неизменно производит сильное впечатление, – попытался выразить свое мнение джентльмен.

– Ах, заткнись, пожалуйста, Бакли! – не стесняясь в выражениях, парировала Хелен. – Здесь, в Британии, вы все просто помешаны на своей породистости. Я решительно утверждаю, что эта девчонка – просто леди Мышка. Мышиная принцесса. Уверена, что в постели она только и. делает, что пищит.

Джейн возмущенно вскинула голову и едва не вскочила со скамейки. Грейсону удалось вовремя схватить спутницу за руку и посадить на место.

– Спокойствие, обожаемая мышка, – с лукавой улыбкой прошептал ей в самое ухо маркиз. – Потерпите немножко.

Джейн сложила руки на груди и уставилась в звездное небо, но уже через минуту-другую удивленно вздрогнула, так как Седжкрофт почти беззвучно рассмеялся.

Девушка искоса взглянула на

него.

Продолжая смеяться, маркиз осторожно дотронулся пальцем до кончика ее носа и произнес одними губами:

– Ваше лицо было просто великолепно. А когда она заявила…

– Мне кажется, вовсе нет необходимости что-то повторять, – негодующе прошептала Джейн. – Я прекрасно слышала каждое слово.

Шаги Хелен и Бакли удалялись.

Грейсон Боскасл снова рассмеялся, даже не пытаясь скрыть удовольствия. Что же он за человек?

– Ну ладно. – Он смешно надул щеки, пытаясь взять себя в руки.

– Что значит «ну ладно»?

– Вы должны признать, что разговор оказался весьма интересным.

В голубых глазах мерцали веселые огоньки.

– Вам легко так считать. – Девушка обиженно отодвинулась. – Никто и никогда не говорил, что вы выглядите как грызун.

– Но это не мои слова. – Маркиз для убедительности покачал головой. – И не мои мысли.

– Тогда почему же вы смеетесь?

– Вы тоже смеетесь, – парировал маркиз.

– Это сейчас, – призналась Джейн. – А сначала вовсе не смеялась, жестокий вы человек. Больше того, чувствовала себя униженной и оскорбленной.

Маркиз улыбнулся:

– Не сердитесь, пожалуйста. Никогда в жизни я не сравнивал вас с мышью.

– О, конечно, нет. Всего лишь с голубем. А еще с уткой и совой.

Седжкрофт пристально заглянул в глаза подопечной, явно стремясь выглядеть искренним.

– Джейн, все это просто смешно, потому что откровенно абсурдно. Я уже не раз говорил, как вы хороши собой и привлекательны.

– Благодарю, но никак не могу ощутить собственную красоту. Чувствую себя так, словно… словно грызу засохшую корочку сыра. Как вы думаете, у гениального австрийского повара не осталось кусочка чешира?

Седжкрофт осторожно взял девушку за подбородок, не позволяя отвести взгляд. Он уже не смеялся, а выглядел абсолютно серьезным, даже мрачным.

– Я же сказал, что вы хороши и желанны. Неужели можно подумать, что я сказал это лишь для того, чтобы вы почувствовали себя немного лучше?

– Конечно, нет. Ведь, чтобы я почувствовала себя лучше, вы бы обязательно принесли мне этот сыр. А вдобавок еще и большую мягкую булочку…

Пылающий в глазах маркиза темный огонь неприкрытого желания мгновенно опалил мозг, лишив способности думать. Еще ни один мужчина не смотрел на Джейн с таким откровенным восхищением. Впрочем, до сих пор ей ни разу не приходилось оказываться в столь уязвимом положении, да к тому же рядом с большим мастером искусства любви.

Возможно ли, чтобы он смог увидеть в ней нечто недоступное другим? Когда Грейсон так смотрел, хотелось верить в искренность чувств. Но даже если он был неискренен, внимание все равно казалось приятным. Просидеть бы весь вечер вот так, рядом, на скамье в полутемном лабиринте. Впечатлений и ощущений хватило бы надолго!

Обычно столь благоразумная, Джейн Уэлшем убеждала себя, что должна попросить Грейсона вернуться в дом, но ее словно приклеили к скамье.

– Похоже, в этом сезоне нам обоим не везет в любви, – задумчиво произнес маркиз, склоняясь к самому лицу спутницы.