Скала
Шрифт:
— Отлично. Ты снова начинаешь.
— Студенточка, прекрати переводить все мои разговоры в подколы, — рассмеялся Рид. — Или мне нужно было назвать тебя ботаником? Раз уж ты больше не в колледже.
— Если я ботаник, то ты тупой качок.
— Отличный ответ. Зачет.
— А что насчет тебя? Будут какие-нибудь соревнования скоро?
На какое-то время у Рида появилось отстраненное выражение лица.
— Да. Есть кое-что на примете. — Он кивнул.
— Как все проходит?
— Хорошо. Упорно тренируюсь.
Я окинула взглядом его тело. Должна признать, мой сводный брат был в гораздо
— Прекрати пялиться, Бекка. — Он посмотрел на меня и усмехнулся.
— Я не смотрела. — Я покраснела и отвернулась к окну.
— Да ты меня взглядом прямо раздела.
— И вовсе я это не делала. Не будь придурком.
— Да ладно, сестренка. Понятно. Трудно контролировать себя рядом со мной.
Я вздохнула и покачала головой. Наверное, тишина лучше.
Вскоре мы съехали с трассы и направились по грязной проселочной дороге, где едва могли бок о бок поместиться две машины. Каждый изгиб этой дороги был мне хорошо знаком, потому что я сотни раз по ней ездила. Впереди показалось здание из дерева и стекла, из трубы которого лениво полз дымок.
— Для нас разожгли камин, — прокомментировал увиденное Рид.
Я широко улыбнулась. Я приехала домой.
Глава 2
Рид
Как же мне было ненавистно быть новеньким ребенком в городе. Даже спустя годы я не ощущаю себя местным. Да, я знаю леса вокруг Риджвуда лучше, чем кто-либо, я лучший в альпинизме, но если ты не родился в городе, то навсегда останешься немного чужеземцем.
Ребекка никогда не заставляла меня себя так чувствовать. Она была «ветераном», как я называл ей подобных, и когда приехал ребенком в Риджвуд, Бекка была со мной милой. Поначалу трудно влиться в жизнь маленького городка, и дети в нем не особо доброжелательны.
Но Ребекка была другой. Вероятно, она даже не помнит, потому что мы тогда не могли считаться друзьями, но все равно она была со мной милой. В первые месяцы любое проявление доброты было очень важно, и Ребекка одна из немногих детей, кто улыбался мне и здоровался.
Хотя жизнь становилась лучше. Я взрослел, занялся альпинизмом, завел несколько друзей. Долгое время я чувствовал себя потерянным, как будто в мире у меня ничего не было. Люди вокруг были довольны и счастливы и, похоже, довольствовались жизнью, а со мной было все не так. Порой мне даже приходилось соскребать себя по утрам с кровати.
Все изменилось, когда я занялся альпинизмом. Сначала это была небольшая секция, всего лишь несколько занимающихся и немного специальных стенок. Но вся моя жизнь перевернулась.
В моей памяти навсегда отложился этот день. Мне было пятнадцать. Я занимался альпинизмом с приятелем, которого сейчас едва ли вспомню. Мы взбирались на скалу, парень учил меня правильно пользоваться веревками и карабинами, когда я откинулся назад и взглянул на пейзаж.
Мы едва ли поднялись выше деревьев, но я видел все вплоть до горизонта. Все распростерлось передо мной, и я больше не слышал того, что говорил мой приятель. Были лишь я, солнце, небо и ветер в моих волосах. Я чувствовал себя свободно и естественно.
В тот день
И все это распространилось и на прогулки в густых лесах вокруг Риджвуда. Мне нравилось находиться в дремучем лесу одному, между нашим городом и Канадой, где на мили вокруг никого не было. Я мог весь день напролет гулять, залезать на деревья и изучать растения.
В средней школе было хорошо. Девушкам я нравился, и у меня никогда не возникало проблем с тем, чтобы завести себе подружку. Вероятно, им нравился альпинизм или что-то в этом роде, и то что я не был грубым. Но меня не интересовал женский пол. Все, что мне хотелось — заниматься скалолазанием и делать это быстро.
А вот Бекка все время была рядом. Я видел ее в коридорах и в классе, и всегда мне было интересно, какая она. Несмотря на мою растущую популярность, рядом с Беккой я терял уверенность. Все знали, что она самый умный человечек в школе, и даже если большинство считало ее занудной неудачницей, я видел в ней много положительных качеств.
Я замечал, как она накручивает волосы на пальцы, когда нервничает. Замечал, как она покусывает дужки очков, когда сосредоточена. Бекке нравилось по утрам пить апельсиновый сок и иногда она брала его в пластиковой бутылке в школу.
Но я почему-то рядом с ней смущался. Я не был гением, а вот Бекка была. Она была умной, серьезной и чертовски сексуальной. Мне хватало подружек, но всегда на краешке сознания маячила Бекка, то вспыхивая, то исчезая из поля зрения.
Моя карьера пошла вверх, когда мне было семнадцать. Я выиграл местные соревнования и понял, что если захочу, то могу быть очень хорош в альпинизме. Я тренировался почти каждый день, покорял вершины так часто, как только мог, и что-то во мне изменилось. Как-то резко местные соревнования стали для меня слишком легкими, поэтому начал потихоньку участвовать в региональных. Я побил несколько рекордов, выиграл кучу денег, и зажглась моя звезда.
Но в маленьких городках было кое-что забавное. Неважно, каким знаменитым ты был, ты оставался таковым лишь в пределах маленького городка. И нужно было лишь одно, что все изменит.
Мне потребовалось два события.
Во-первых, была Бекка. Я не видел какого-то внимания с ее стороны ко мне. Я был в нее влюблен, совсем чуть-чуть, и не понимал, что происходит и что это значит, пока не стало слишком поздно. Через два дня после того, как я наконец-то осознал свои чувства, наши родители объявили о том, что тайно поженились на выходных.
Ребекка Фостер, девушка из той ночи, той жаркой ночи, стала моей чертовой сводной сестрой.
Все оказалось грехом. Как только я что-то получал, это моментально от меня ускользало. И этот случай не стал исключением.
Второе событие, изменившее мою жизнь — рак у моей мамы. И это в сто раз хуже, чем желание трахнуть сводную сестру. В это время Бекка уехала в колледж и не видела всего, через что нам пришлось пройти. Она не видела, как ее отец смотрел на меня, когда я начал приносить домой деньги, чтобы оплачивать медицинские счета матери. Бекка не видела, куда мне пришлось вляпаться, чтобы достать деньги, не видела то дерьмо, в которое я все больше погружался.