Скала Жнеца
Шрифт:
Плащ. Как тот, который они нашли в пещере.
Его слова, без всякого сомнения, доказывают связь между двумя преступлениями.
– Каким-то образом мне удалось вырваться и убежать в лес. И там я нашел ее – она так и лежала на поляне. – Уилл закрывает рот руками. – Там было столько крови, она лежала так неподвижно, Элин… Неестественно. Я немного постоял там, быть может надеясь, что она очнется, скажет, что это шутка, но в глубине души я все знал. – Из-под его руки вырывается всхлип. – Мне как-то удалось добраться до лагеря, чтобы рассказать вожатым, но потом
– Что такой же камень ты нашел на пляже, – заполняет пробел Элин.
Она понимает, к чему он клонит.
Уилл кивает. И снова судорожно всхлипывает.
– Я решил, что потерял его на пляже, и когда увидел у палатки, то предположил самое худшее. Я знал, что на камне мои отпечатки. Я испугался и схватил его.
– И потом рассказал все Фарре?
– Да. Она велела мне молчать, потому что на камне моя ДНК, и когда найдут Тею, обвинят меня. Фарра спрятала камень в лесу.
Элин кивает, но кое-что в этой истории ее беспокоит – то, что убийца принес камень к палатке, на место преступления. Насколько ей известно, в случае с Беа Леджер и Сетом Дилейни никаких камней не обнаружили.
Насколько это важно? Случайное отклонение от привычного курса или что-то еще?
– И когда Фарра решила дать показания против Кричера?
– После его ареста. Фарра сказала, что полиция может найти улики, ведущие ко мне, поэтому ей пришло в голову рассказать, будто Кричер бродил у палаток.
– Это придумала Фарра?
– Да, но она сказала, что поступила так, поскольку была уверена в виновности Кричера. Ее ложь подкрепила то, что полиция уже подозревала. Мы не подумали о последствиях. – Уилл поднимает взгляд и смотрит ей в глаза, качая головой: – Когда ты начала заниматься расследованием, я должен был тебе рассказать, я и предположить не мог, что есть какая-то связь.
– Не вини себя. Я понимаю, насколько тебе тяжело, да еще когда Кричер в тюрьме…
Но когда она произносит эти слова, в ее голове прорастает семя сомнений. Она ведь пытается защитить его и Фарру.
– А как же иначе, если исчезновение Фарры связано с ее ложью ради меня. – Он качает головой. – Я должен был набраться смелости и поговорить с полицией. Ты была права, когда говорила, что нельзя закрыться от прошлого, а я делал это всю жизнь. Курорт, мое имя…
– Твое имя?..
Он кивает:
– После того случая я сменил имя. Родители переделали все документы. У меня постоянно были кошмары, Тея звала меня по имени. Меня звали Оливер, но она всегда называла меня Олли.
Глаза Уилла наполняются слезами, и он поднимает руку, чтобы их смахнуть.
Олли. У Элин возникает странное, тревожное чувство, что ее жизнь балансирует на шатком основании.
– Так, значит, если Кричер не убийца, ты думаешь, что тот… – Его кадык дергается. – Тот, настоящий убийца… Что Фарра у него…
Она кивает:
– Мне жаль, но да, это возможно.
–
– Я пока не знаю, какой у него мотив. Учитывая фотографию в мусорной корзине Фарры, быть может, она пыталась что-то накопать, кого-то узнала. Если дело в этом, значит, убийца ее тоже узнал. Возможно, хотел припугнуть.
– Думаешь, ты ее найдешь? – В его голосе звучит отчаяние. – Я должен сказать родителям хоть что-то хорошее.
– Сделаю все, что смогу, ты сам знаешь, но нас только двое, а это место… Все непросто… – Элин умолкает. – Уилл, ты помнишь что-нибудь про человека, напавшего на Тею?
– Хотел бы я его помнить, – подавленно отвечает он. – Я знаю лишь, что он силен и убил бы меня, если бы смог. Я буквально чувствовал исходящую от него агрессию. Спустя столько лет я помню только это. Грубую силу.
– Мне жаль, – тихо говорит Элин. – Не хочется заставлять тебя переживать это снова, но ответь на последний вопрос: кто-нибудь упоминал про школу? Детектив сказал, что ребята, которых он допрашивал по делу Кричера, боялись заходить в здание старой школы, и мы нашли в вещах Фарры кое-что связанное с этим.
После долгой паузы Уилл кивает:
– О школе начали говорить с того момента, как мы ступили на остров. Слухи. Кто-то заявил, будто знает человека, ходившего в эту школу, и он говорит, что учителя были одержимы скалой. Водили детей в эту комнату…
Кожа Элин покрывается мурашками.
– В какую комнату?
– Подробностей не говорили. Ты знаешь, как бывает в этом возрасте. Возможно, все это просто слухи.
Элин молчит. Слухи.
Может, Уилл прав, но после всего, что Элин выяснила про это место, она уже не так уверена.
69
– В чем дело? Я слышал крики, – говорит Калеб, когда Хана идет к себе в комнату.
Он останавливается рядом с ней в дверном проеме, уже с рюкзаком за плечами. Рюкзак набит слишком туго, от лямок футболка задралась – и видна полоска бледного живота.
– Это Джо, – резко говорит Хана, облокачиваясь на дверной косяк. Лицо Калеба смягчается.
– Расстроена из-за Сета?
– Вообще-то нет. – Хана опускает глаза, ей трудно выразить свои мысли. – Неожиданная история. Я обнаружила, что у нее был роман с Лиамом, и… – ее голос срывается, – она призналась, что была с ним… когда он погиб.
Она умолкает, не в силах прервать поток мыслей, снова и снова представляет их двоих вместе.
– С ним? – ошеломленно переспрашивает Калеб.
– Да, они вместе катались на велосипеде. Джо видела, как произошел несчастный случай, и бросила Лиама там. Никому ничего не сказала. – Хана вынуждена прикусить губу, чтобы не расплакаться. – Очевидно, ей было важнее сохранить их роман в тайне.
– Боже мой… – Калеб качает головой, скривив губы.
Хана знает, о чем он думает: ничего удивительного. Совершенно ясно, что Калеб не слишком высоко оценивает их семью, в особенности Джо.