Скачущий на льве

Элий Публий Адриан, римский император.

Марк Тиней Руф, проконсул провинции Римская Сирия.

Валерий Пизон,

Квинт Корд, римские трибуны при проконсуле.

Марий,

Луций,

Септимий,

римские солдаты.

Флегонт, секретарь Адриана.

Рабби Гамалиил, глава Синедриона, Совета мудрецов Израиля.

Рабби Акива, именуемый Утешителем, член Синедриона.

Рахиль, его умершая жена, являющаяся ему в видениях.

Хана, его дальняя родственница.

Рав Меир, член Синедриона.

Брурия, его жена.

Наоми, ее сестра.

Натан,

Давид,

Иосиф,

Даниил, ученики раввинской академии.

Элиша Бен Авуйя, личный представитель проконсула.

Аристобул, странствующий философ.

Эли, «человек из народа».

Ангел смерти.

Горожане, крестьяне, слуги, солдаты.

Действие происходит в Земле Израиля, в городах Лод и Кейсария, в 130–135 гг. н. э.

Трое солдат римского патруля идут по дороге. Старший из них, Септимий, подгоняет остальных.

Септимий. Давайте быстрее, парни! Плететесь, как водовозные клячи!

Марий. Куда мы так спешим, старшой? Добро бы в кабак или к девкам. А то ходим взад-вперед по этой пыльной дороге непонятно зачем.

Луций. Что мы тут охраняем, старшой? Вокруг ничего нет, кроме коровьих черепов и козьего дерьма.

Септимий. Мы охраняем порядок! И нечего тут обсуждать. Нам надо засветло выйти к межевому столбу, там будет ждать смена. И, клянусь щитом Геркулеса, я выйду туда вовремя, даже если мне придется погонять вас палкой!

Луций. А, тысяча фурий!

Септимий. Что там у тебя опять?

Луций. Лопнул ремень на калиге.

Садится,

возится с обувью.

Септимий. Обувь надо чинить в лагере, а не дуться в кости каждый вечер.

Луций. Ладно, старшой, не зверствуй! Марий, дай шило!

Марий. Я тебе давал на прошлой неделе. Проиграл, что ли?

Луций. Да нет, дел куда-то… Ну дай, а?

Марий. Двадцать сестерциев.

Луций. Ты стал совсем как еврейский меняла. С товарищей деньги берешь?

Септимий. Ты, правда, совсем как крыса!

Марий. Да ладно, я же пошутил… Мозги у вас от жары скисли! На, держи!

Септимий. Луций, потом воткни его себе в задницу, чтобы больше не терять.

Марий. Э, смотрите! Кто-то идет!

Септимий делает знак. Солдаты скрываются.

Да быстрей ты, хромая курица!

Появляется странного вида прохожий. Он прилично одет, но бос. На боку у него кожаная сумка, в руках посох. Он что-то бормочет и размахивает руками.

Прохожий. Ливень из огня и серы горящей! Потоком изольется пламя с небес!.. Ярость гнева Господнего!

Септимий. Эй, прохожий! Ты кто таков и куда идешь?

Прохожий. Я — Мессия, помазанник Божий! Я иду в Иерусалим, чтобы отстроить Святой город и восстановить Храм Господень!

Септимий. Эй, идите сюда! Это опять Мессия!

Солдаты подходят.

Луций. Как, еще один? Это уже восьмой за два дня!

Марий. Этот самый плюгавый из всех. Эй, еврей, что ты несешь в своей сумке? Золото, драгоценности, благовония? Говори, а то проткну, как жабу!

Прохожий. Говорю тебе, страж тьмы, я — Мессия из рода Давида, царь Израиля! Я иду в Иерусалим. А на головы язычников я призову ливень из огня и серы пылающей!

Луций. Ну, что царь — это по всему видать!

Марий. А в сумке-то что? Серебро, золото?

Септимий. Не трогай его! Ты что, не видишь, что он сумасшедший? У них, наверное, сгорел приют для умалишенных, и все безумцы разбрелись по дорогам.

Прохожий. Нет, воин бездны, я в здравом рассудке. Золото и серебро мне не надобны, ибо в моей суме — сокровище, коему нет равных в мире.

Марий. Что же там такое?

Прохожий. Шхина — присутствие Божье, блеск славы Его, сверкание доблести Его, сияние силы Его!

Марий. Блеск, сверкание? Ну-ка давай сюда!

Хватает сумку.

Септимий. Оставь его в покое! Старик, ты понимаешь меня?