Сияние
Шрифт:
Бедняге теперь не часто выпадает возможность заняться сексом.
— Селена, ma belle. Все в порядке, — он придвигается ближе к супруге, целует ее в шею и прижимается губами к уху. — Ты и я. Наедине. Ничего не будет отвлекать нас.
— Господи. Прекрати из штанов выпрыгивать, братец, — я воспринимаю это, как согласие, встаю, вытаскиваю Хоуп из ее стульчика и мы идем к окну наблюдать, как идет снег. Голова болит уже не так сильно. Я управлюсь с двумя детьми на один вечер. На самом деле, я даже с нетерпением жду возможности провести время с обожаемыми племянником и племянницей.
Глава 4
Селена
Я
Прижав ладони к платью, я разглаживаю невидимые складки на юбке, пока иду по коридору.
Ремингтон не сводит взгляда с лестницы, когда я появляются в верхнем пролете. Даже когда Люк вкладывает что-то в его протянутую ладонь, он все равно не сводит с меня глаз, пока я спускаюсь по ступенькам. Он убирает в карман брюк то, что его брат дал ему. Его взгляд рассказывает мне все. Он поглощает меня полным обожания взглядом. Как вышло, что мне повезло быть любимой таким защищающим, любвеобильным и вместе с тем серьезным мужчиной? От вида Ремингтона в угольно-черном костюме, белоснежной рубашке, синем галстуке и черных туфлях захватывает дух. Добавьте к этому Хоуп Эстеллу, которую он держит на руках и Адриана, крутящегося вокруг, и я пропала. Изысканность и отцовство.
Он не сводит с меня взгляда до тех пор, пока я в лабутенах на высоченной шпильке не оказываюсь на нижней ступеньке. Я неплохо научилась разбираться в выражениях его лица, но в данный момент не могу понять, о чем он думает. И в это мгновение я понимаю кое-что: он позволяет мне «читать» его, впускает меня, дает мне разрешение узнать его.
Мое сердце разбухает, как и всегда, когда я вижу Ремингтона с детьми. Даже когда Адриан раскачивается на ноге моего мужа, а Хоуп Эстелла вцепилась в его лицо своими крошечными обслюнявленными кулачками и изо всех сил пытается втянуть в рот уголок воротника его рубашки, он выглядит очень галантно.
Он потакает детям, таща на себе Адриана, пока идет по направлению ко мне, и посылает сладкую улыбку с ямочками нашей дочери. Мою грудь буквально разрывает от любви.
Вот так мечты стали реальностью.
— Боже мой, Селена. Эти туфли и это платье...
Я улыбаюсь и подмигиваю ему.
— Ты помнишь.
Он по-прежнему скрывает свои чувства за этими своими зелеными глазами.
— Помню, — Адриан отпускает его ногу и скачет по полу.
Прижавшись ко мне, он обнимает меня за бедра.
— Ты выглядишь красиво, мама.
— Спасибо, сладенький, — я переплетаю наши пальцы.
— Вау, сестренка. Ты выглядишь великолепно, — включается Люк.
Ремингтон пристально наблюдает за мной, пока я, покачивая бедрами, приближаюсь. Я целую Хоуп Эстеллу в лоб и прижимаюсь к мужу. Свободной рукой он обнимает меня за шею и прижимает губы к моему уху.
— Ты, правда, великолепна, и ты моя. Твое тело, сердце и душа принадлежат мне, как и мои принадлежат тебе, — его голос звучит
Я отстраняюсь и приседаю так, чтобы наши с Адрианом глаза оказались на одном уровне.
— Эй, Тигренок. Мне нужно, чтобы ты сделал мне одолжение. Дяде Люку понадобится твоя помощь с Хоупи, помоги ему, ладно?
Он выпячивает грудь, от чего кажется чуточку выше.
— Конечно, мама.
Я притягиваю его в свои объятья и крепко обнимаю, затем встаю и поворачиваюсь к Люку. В это же время Ремингтон подходит к Люку и вручает ему малышку.
— Не забудь дать ей срыгнуть после того, как покормишь.
Люк кивает.
— Я все записал, — он хлопает себя рукой по карману рубашки, затем улыбается и долго сдерживаемый смех прорывается наружу. — Ну же, Селена. Отдай мне должное. Как, наверное, сложно заботиться о двух самых идеальных детях в мире? — он ерошит волосы Адриану и громко чмокает Хоуп в щечку, отчего та начинает ерзать и смеяться.
Я наблюдаю за ним, пока верчу клатч в руках, борясь с желанием отменить все и остаться дома, и вздыхаю. Наклонившись вперед, я прижимаюсь лбом ко лбу Хоуп. Боже, мне никогда не надоест то, как пахнет она и Адриан.
Я отхожу, и Ремингтон обвивает рукой мою талию, притягивая меня к своей груди. Мое тело ослабевает, когда напряжение растворяется, словно Ремингтон принял его часть на себя.
— Еще кое-что, братишка, — дыхание Ремингтона ерошит мне волосы, когда его голос раскатисто вырывается из его груди. — Помни, моя жизнь в твоих руках.
Улыбка Люка исчезает, и его лицо принимает серьезное выражение. Он кивает, и крепче обнимает детей.
— Ты можешь смело доверить мне свою жизнь.
Ремингтон слегка расслабляется и его хватка на мне несколько ослабевает. До этого мгновения я и не представляла себе, что он был напряжен при мысли, что ему придется оставить Адриана и Хоуп с Люком. Он разворачивает меня к себе лицом, наклоняет голову и прижимается губами к моему рту, зарычав, как только его губы касаются моих, словно ему мало ощущения соприкосновения нашей кожи.
— Боже. Я, конечно, знаю, что вам двоим давненько не выпадало возможности провести время наедине, но я был бы вам очень благодарен, если бы вы занялись этим где-нибудь в другом месте. Хоупи совершенно не нужно знать в деталях, как она была зачата. А я не хочу видеть, как мой брат занимается этим со своей женой, — Люк делает вид, что его тошнит, разворачивается и возвращается в гостиную с воркующей и что-то лепечущей Хоуп Эстеллой.
Я выхожу за дверь. Ремингтон уже ждет меня возле машины, припаркованной перед домом. Он устремляется ко мне, когда видит, что я иду по дорожке, обхватывает меня рукой за талию и прижимает к своему крепкому телу. Он осторожно ведет нас по дорожке, обходя сугробы выпавшего за последний час снега.
Ремингтон останавливается перед пассажирской дверью, склоняет голову к изгибу моей шеи и целует меня там. Боже, как мне нравится, когда он делает вот так.
— Ты пахнешь чертовски потрясающе.