Ситка

Ламур Луис

Внезапно Жан почувствовал волнение. Значит, они спаслись... Никого из них Зинновий не знал, и они были здесь. Это означало, что после нападения на охрану, они смогут скрыться на «Сасквиханне».

Его глаза обыскивали толпу. Бен Турк... Рядом с ним Шин Бойар. В зале находилось несколько других чекловек, которых он не знал, но мог бы побиться об заклад, что

они американцы; все эти люди выглядели как сан-францисские матросы, явившиеся сюда прямо с набережной; они были разместились по периметру зала. Коль сидел сразу за охранником, Бойар рядом с другим. Похоже, они намеревались освободить его, тогда не обойдется без стрельбы, если только у них не было другого плана, хорошего плана.

В зал суда вошел барон Поль Зинновий. Он прошагал к столу и уселся с холодной, собранной уверенностью. Если он и заметил в толпе незнакомые лица, то никак этого не показал.

Поднялся секретарь.

— Жан Лабарж, встаньте и выслушайте приговор!

Жан Лабарж встал, и барон Зинновий взглянул на него поверх бумаг, которые держал в руке. Он улыбнулся, наслаждаясь моментом.

Вдруг за дверьми послышался шум и движение, шепот, громкий возглас, затем дверь распахнулась и вошел человек в гражданской одежде, за которым следовала шеренга американских солдат в голубых мундирах.

Человек прошел мимо Лабаржа и остановился перед Зинновием, чье лицо посерело.

— Барон Зинновий? Я бригадный генерал Ловелл Х. Руссо, специальный представитель Соединенных Штатов для принятия территории Аляски у правительства России.

От дверей к генералу подошел русский офицер, встал по стойке смирно и поклонился.

— Капитан Алексей Печуров, — представился он. — Специальный эмиссар Его Величества, Императора Всея Руси.

Барон Поль Зинновий откинулся в кресле, его лицо ничего не выражало.

Капитан Печуров протянул Зинновию конверт.

— Здесь мои и ваши приказы, Ваше Превосходительство. Вам надлежит вернуться в Охотск и там ожидать милостей Его Императорского Величества.

Зинновий встал.

— Конечно, но сейчас мы проводим процесс

и...

Печуров отмахнулся.

— В честь сего великого дня Его Императорское Величество объявил всеобщую амнистию. Прощение всем, находящимся под судом или ожидающим суда в Русской Америке. Они свободны, вы также свободны от этих неприятных обязанностей!

Жан Лабарж повернулся навстречу Елене, увидев, что она бежит к нему с другого конца зала, затем вокруг него собралась команда «Сасквиханны».

Утро было светлым и чистым. Бригадный генерал Руссо и генерал Джефферсон К. Дэвис, за которыми выстроились двести американских матросов, солдат и морских пехотинцев, замерли по стойке смирно. Напротив них стояли сто русских солдат в серой форме с красными кантами. Заиграла музыка, и офицеры с обеих сторон поднялись по ступеням к замку, где их ждал князь Максутов. Они повернулись лицом к площади перед замком, и капитан Печуров спустился на несколько ступенек и занял место рядом с генералом Руссо.

Когда спускали русский флаг, князь Максутов тихо всхлипывал. Некоторые русские в собравшейся толпе гражданских открыто плакали.

На шест поднялся американский флаг, и в заливе прогремел салют с корабля «Оссипи».

В задних рядах горожан рядом с Еленой стоял Жан Лабарж. Когда поднимался флаг его страны, Жан прошептал: — Знаешь, о чем я сейчас думаю? Я вспоминаю мальчугана, выросшего на болотах Сасквиханны, мальчугана, маленького ростом, но гиганта во всех других отношениях. Нам до него никогда не дорасти. В будущем о нем могут забыть или исказить его поступки, но всегда останутся люди, которые ни за что не забудут того, что он сделал.

Елена сжала его руку.

— А что насчет другого мальчугана?

— У него теперь есть все, — он мягко взял ее под руку, — о чем можно мечтать.

Они стояли, глядя на трепещущий под ветром флаг и слушая приглушенный гром орудий в заливе, эхом отзывающийся от близких гор, а на вечной вершине Эджкам горделиво сияло солнце.