Система Енонла

Симонов Сергей

— Их выпускал до гражданской войны местный завод, — ответил Кардиган. — Обычно соседи с трех-четырех ферм скидывались, покупали две-три пушки, ставили их на пригорок, сообразуясь с преобладающими ветрами, и стреляли по ливневым тучам. Боеприпасы выпускали здесь же, в Стенливилле. У нас есть и химический завод, делали порох, артиллерийский и ружейный.

— Я не знал, что у вас еще используют ружья, — удивился Митчелл.

— На охоту с лазерной винтовкой не ходят, — усмехнулся Кардиган. — В каждом доме есть один-два дробовика. Когда началась война, заводы

перестали делать снаряды с йодистым серебром, переключились на фугасы и шрапнель. Надо проверить склады, там наверняка остались запасы боевых снарядов.

Митчелл не преминул воспользоваться его советом. Снарядов оказалось действительно много. Наемники также сумели собрать изрядное количество ховеркрафтов различной грузоподъемности, и тракторов для буксировки пушек.

Городские заводы продолжали работу. Все жители города, воодушевившись присутствием профессиональных военных, были готовы защищать свои дома. Естественно, Митчелл не афишировал тот факт, что его отряд — наемное подразделение. Об этом знали лишь преподобный Блэквуд и Джордж Кардиган.

Владельцы заводов согласились поработать на оборону, выпуская боеприпасы. Зная, что враг наступает с большим количеством бронетехники, Митчелл приказал сосредоточиться на выпуске кумулятивных снарядов и фугасов со смесью термита и тринитрофенола.

Эта взрывчатка, известная с начала 20 века под названиями шимоза или мелинит, оказалась очень эффективной против бронированных целей. Русский флот испытал ее на себе в Цусимском бою. От взрывов японских снарядов плавилась корабельная броня. Введение в начинку снаряда термита позволяло поднять температуру до трех тысяч градусов и создавать устойчивые очаги пожаров.

Митчелл загрузил работой всех. Химический завод гнал тоннами взрывчатую смесь термита и мелинита, завод электроаппаратуры выпускал взрыватели различных типов, здесь же комплектовались простейшие наборы. Мик Бэнкс составил инструкцию по изготовлению и установке самодельных взрывных устройств. Местная типография отпечатала ее тиражом в 100 тысяч экземпляров.

— Мы не сможем остановить таргонов, — пояснял Митчелл. — Но устроить им веселую жизнь мы в состоянии. Не каждый умеет стрелять, но закопать на дороге десять килограммов мелинита и нажать кнопку радиовзрывателя может даже ребенок.

Эти «наборы подрывника-любителя» раздавались всем желающим прямо на заводских проходных. Сами заводы минировались, Митчелл приказал подготовить к взрыву все, что представляло хоть какую-то ценность для захватчиков.

— Город мы удержать не сможем, — говорил Митчелл владельцам заводов. — Мы дадим бой таргонам, уничтожим их столько, сколько возможно, а потом уйдем в леса. Но таргоны не должны воспользоваться тем, что построили люди. Ничего не оставляйте врагу! Пусть перед ними останется выжженная земля.

Непосредственно перед появлением таргонов в город прибыло много мусульман. Тут были и беженцы, и остатки разгромленной таргонами армии аятоллы Эль-Хабиба, и повстанцы из джунглей. Таргоны выкурили из леса всех. Узнав, что город

готовится к обороне, вновь прибывшие изъявили желание присоединиться к защитникам. Митчелл разрешил им, не задумываясь, но почти тотчас начались сначала мелкие, а затем и более серьезные стычки между бывшими противниками — мусульманами и сектантами. Поселенцы тоже не оставались в стороне.

Митчелл был вынужден принять решительные меры, пока дело не дошло до поножовщины. Собрав лидеров всех фракций в местной церкви, где был устроен штаб обороны, Митчелл сразу показал рукой вверх. На хорах сидело несколько снайперов.

— Враг приближается, — сказал Митчелл. — Поэтому буду краток. Обсуждение приказываю вести в конструктивном духе. Никаких взаимных нападок и оскорблений. Предупреждать буду только один раз, потом пеняйте на себя. Эти парни, — указал он на снайперов, — сидят там не для красоты. Все понятно?

Лидеры фракций мрачно кивнули.

— Приказ первый, — продолжал Митчелл. — Прекратить грызню. Я приказал своим людям стрелять всех склочников на месте. Теперь идите и прикажите своим не цапаться между собой.

Когда лидеры фракций, отдав соответствующие приказы, вернулись в церковь, Митчелл продолжил инструктаж. Каждая группировка получала свою зону ответственности, которую приказано было удерживать «до последнего солдата, до последнего патрона и так далее».

Артиллерийская поддержка разделялась между фракциями неравномерно, что стало поводом для недовольства. Аятолла получил больше артиллерии, чем повстанцы, а Блэквуд — больше их обоих. Когда лидер повстанцев Хасан Хайед попытался протестовать, Митчелл указал на него и сказал:

— Раз!

С хоров ударил выстрел снайперской винтовки, пуля врезалась в стол перед Хайедом, расщепив столешницу.

— На счет «два» получишь пулю в лоб, — предупредил Митчелл.

— Господи, майор! — воскликнул преподобный Блэквуд. — Мы же в храме! Неужели вы осмелитесь осквернить его?!

— Если мы будем продолжать ругаться, его осквернят таргоны, — буркнул Митчелл и продолжил инструктаж.

Когда он закончил, все разошлись по позициям. Беженцы рыли окопы и бомбоубежища. Из уютных городских скверов тянули к небу стволы градобойные пушки. В окнах домов устраивали себе позиции снайперы.

Митчелл поднялся на колокольню, где он решил разместить свой командный пункт. На притихший Стенливилль опускалась непроглядная южная ночь.

8

Париж, Вечность.

Земля, Солнечная система.

258-я линия времени.

Лихтеровоз «Принцесса Стефани» выпрыгнул в нижней прыжковой точке Солнечной системы. Звездолет успел уйти в гиперпространство перед носом у трех таргонских рейдеров. Но он выполнил свою задачу, доставив сэра Тимоти Хопкинса, Чрезвычайного и Полномочного Посла Республики Новая Аляска в пределы метрополии Земной Федерации.