Система Ада
Шрифт:
Его лицо со шрамом на правой брови и следами сильных ожогов на щеках, плохо скрываемых клочковатой растительностью, показалось Кате очень знакомым. Где-то она его видела. Но только коротко стриженным и бритым.
Девушка печально кивнула.
– Точно - сумасшедшая, - обрадовалась женщина.
– Значит, наша. Меня можешь называть тетя Даша. А это дядя Юра.
– Вы говорите нормальным языком, - констатировала Катя, постепенно приходя в себя после приступа мании.
– Так тут говорит только мой Мишка да люди в гроте у Зотова.
– Ну вот, видишь, а ты боялась, - улыбнулась тетя Даша.
– Да ничего я не боялась, -
– Я тут уже навидалась. Нечего больше бояться.
– Ну и ладнышко, - сказала тетя Даша.
– Ты, я Смотрю, ребеночка ждешь?
– Послушайте, - отмахнулась от этой темы Катя. Ей нужно было договорить и доделать что-то очень важное, - а давайте убежим?
– Как?
– спросил дядя Юра.
– Веревку из простыней, всяких тряпок сплетем и выберемся из этого колод...
– здесь до Кати стало доходить, что она уже пришла в себя окончательно.
– Не сходи с ума, девочка, - покачал головой дядя Юра.
– Какая там, к черту, веревка... Отсюда ушли четверо наших товарищей, с позволения сказать. И фонари у них были, и припасы. Только не уверен, что они дойдут. Это правда как настоящий ад. Попасть сюда можно, а выбраться нельзя.
– Среди них был такой лысый, Владилен?
– спросила Катя.
– Был!
– обрадовался дядя Юра.
– Ты что, видела их?
– Нас вел сюда Крот, и мы их встретили. Беседовали. Даже коньяк пили. А во время сна они убили Крота.
– Идиоты!
– Дядя Юра с досады стукнул себя кулаком по коленке и поморщился. Потом мудро и печально улыбнулся, как тихий сумасшедший, снова став на кого-то очень похожим.
– Идиоты. Крот знал тут все дороги к выходу. Крот же закончил все эти дурацкие игры с Дудко и Зотовым и обещал всех нас, сумасшедших, вывести. Почему они его не простили? Сам завел, сам и... Надо же хоть кому-нибудь верить? Как ты думаешь, Катюш?
– Надо.
Адмирал Двуногий, сложив руки за спину, расхаживал по приемному гроту. От напряженной работы мысли его деревянный корпус время от времени начинал клониться вперед, постепенно достигая критической точки, - тогда адмирал осознавал свою странную позу и выпрямлялся. Он так ходил уже час или больше, ожидая приема высшего начальства. Но Двуногий не замечал времени, просто не умел этого делать, как подземнорожденный. Зато он прекрасно успел сочинить и отрепетировать доклад. Записывать его он не стал - нечем, не на чем, да и не очень-то он был мастер писать. Умение читать тут вовсе не предполагало умение писать.
Наконец появился Зотов, одетый в свой неизменный рабочий халат. Владыка был не в духе. Не здороваясь, даже не глядя на своего адмирала, Иван Васильевич, грозно скрипнув сочленениями, уселся на стул. Уселся вовсе не величественно - положил ногу на ногу, локоть - на колено и уперся в кулак бородищей.
Адмирал Двуногий встал перед ним навытяжку и отбарабанил:
– К борьбе за дело великого Зотова будь готов! Всегда готов!
И выжидательно замолчал, пока Зотов не буркнул сквозь бороду:
– Ну?
– Товарищ гениальный вождь и учитель товарищ Зотов! Верные вашим идеям героические и непобедимые зотовофлотские войска успешно и победоносно завершили гениальную стратегическую операцию под кретным названием "Александр Македонский", целиком составленную вами, самым величайшим полководцем всех времен и народов. Мстя за поруганную честь нашей родины, защищая женщин, стариков
– Короче, - буркнул Зотов.
В качестве цели для глаз Двуногий выбрал щербинку в стене немного повыше головы Зотова. Слова вылетали из его рта, подобно пулям из пулемета, четко и неуловимо.
– В результате применения коварным противником газа неизвестного наименования нашими доблестными войсками невосполнимо потеряно пятьдесят два зотовофлотца, погибших с именем товарища Зотова на устах. В результате огнестрельных и штыковых поражений погибло двадцать пять военнослужащих с именем товарища Зотова на устах.
– Чего?
– поднял голову Зотов.
– Применения какого, на хер, газа?
Двуногий не расслышал вопроса. Он задрал голову еще выше, как токующий тетерев. Цифры потерь доставляли ему неизъяснимое наслаждение, сродни сексуальному.
– Действие боевого дудковского газа случайно достигло зотовского военно-полевого госпиталя для оказания медицинской помощи, в результате чего умерли еще одиннадцать раненых и сильно восполнимо пострадали все остальные, там находившиеся, включая врачей и медсестер. Количество погибших женщин, стариков и детей не поддается подсчету.
– Он с катушек слетел!
Зотов поднялся. Шагнул к Двуногому. Тот был одного роста с владыкой и невольно испуганно присел, по-собачьи глядя Зотову в глаза снизу вверх. Адмиралу показалось, что сейчас его бледное, длинное тело будет причислено ко всем вышеуказанным потерям, что Зотов его просто прибьет, хотя Двуногий и не мог понять за что.
– Ты, урод, почему телефон не наладил и раньше не доложил?
– Самые проводимые в мире зотовские контакты отсырели...
– пробормотал побелевшими губами адмирал.
– Всякие боевые действия прекратить до моей команды. Занимать те позиции, которые сейчас занимаете. Когда дудковцы отойдут, вернуться на прежние позиции. Девки эти, матери-героини, все целы?
– Так точно. Все.
– Пошел вон до моих указаний.
Было от чего рассвирепеть. Посланный в дурдом личный охранник вернулся и доложил, что Катя пропала. Зотов был уверен, что сбежать оттуда девица не могла. Психиатрическое подразделение имело всего два выхода, хорошо охранявшихся элитными уголовниками. Больше никто из психов не исчез. А одна, беременная, не знающая дороги Катя вряд ли ударится в бега. Чувство самосохранения не позволит. Значит, вывод один - психи просто спрятали ее где-то у себя.