Сиротка
Шрифт:
Стены были заново окрашены в розовый цвет, пол — в белый. Под балдахином стояла медная кровать. Прямо перед ней находился комод с трельяжным зеркалом. Рядом стоял гардероб, полный одежды, которую девушка все никак не решалась надеть. Она погладила рукав великолепного мехового манто, подаренного Лорой пятнадцатого декабря, в день ее рождения.
«Сколько денег она потратила! — не переставала ужасаться Эрмин. — Мне не нужно столько одежды!»
На красном стеганом одеяле девушка увидела синюю картонную коробку. В ней оказалась русоволосая целлулоидная кукла в желтом платье и черных туфельках.
—
К ручке куклы была привязана свернутая вдвое записка. На ней Лора написала: «Для Шарлотты». Эрмин задохнулась от радости. Она представила, как счастлива будет ее подопечная получить такой подарок. Она высоко оценила добрый поступок матери.
— Я ведь ни о чем ее не просила! Мама все сделала сама!
Эрмин торопливо натянула платье из шотландки.
«Это будет самое лучшее Рождество в моей жизни!» — подумала она, не зная, что этим вечером ее ждет еще немало сюрпризов.
В кухне Мирей под бдительным оком Селестена делала несколько дел одновременно. Свое ружье садовник повесил на крючок у задней двери. Он пытался прислушиваться, но экономка создавала столько шума, что сквозь него не пробивалось ни единого звука с улицы.
— Не знаю, что замышляет мадам, — нерешительно заметила Мирей. — Она заказала меню, которого хватит, чтобы накормить целый полк. Так я точно опоздаю к мессе!
С раскрасневшимися щеками, в повязанном вокруг талии белом фартуке, подчеркивающем ее полноту, она то помешивала что-то в кастрюлях на плите, то поднимала крышку на огромном чугунном котелке.
— Селестен, ты что-нибудь понимаешь? В печи жарятся четыре утки, которые я должна подать в соусе с апельсиновой цедрой. Круглые пироги с луком-пореем уже готовы, и слава Богу! С какой стороны ни глянь — на троих этого слишком много! Насколько я знаю, ужинать будут мадам, месье Цале и наша мадемуазель.
— Может, мадам решила пригласить аббата Деганьона? Думаю, тебе не стоит так беспокоиться. Сколько приборов мадам приказала поставить на стол?
— Мадам ничего не сказала точно. Она сказала только, чтобы я достала фарфоровый сервиз, белый с золотом. Весь сервиз целиком!
Экономка тяжело вздохнула. Ей не хотелось опоздать в церковь, где должна была петь Эрмин.
— Хорошо бы выйти пораньше, — сказала она. — По такому снегу я не смогу идти быстро, я себя знаю!
— Если еще доберемся до церкви живыми и невредимыми, — проворчал Селестен, делая страшное лицо. — Говорю тебе, Мирей, проклятые волки бродят по поселку! Я предупреждал мадам, что, если мы собираемся жить в диком месте, нам нужна большая сторожевая собака. Эти собаки, стоит им надеть ошейник с шипами, убивают все, что шевелится!
— Браво! — Мирей усмехнулась. — Если бы у нас была такая собака, к нам бы никто не стал ходить. Да и детишки Маруа часто болтаются вокруг дома. Хорошенькое было бы дело, если бы твоя сторожевая собака откусила кому-нибудь из них ногу или руку!
В кухню вошла Лора и потянула носом.
— Я уже голодна! Мирей, ты не забыла приготовить десерт «Плавающие острова»? [58] Его следует подавать холодным, даже ледяным. Лучше вынести его на улицу,
58
Сваренный в сладком молоке взбитый яичный белок на подушке из молочно-ванильного соуса. (Прим. пер.)
— Там он и стоит, мадам! Шоколадный торт тоже. Я живу в вашем доме шесть лет и знаю, что к чему!
Селестен поморщился. Прямолинейность экономки была ему не по нраву. Лора же пропустила ее слова мимо ушей. Она была очень весела.
— Волки все еще воют, Селестен? — спросила она мягко.
— Я прислушиваюсь, мадам. Но в двери они пока не скребутся…
Лора на несколько секунд закрыла глаза. Она увидела себя в сердце леса, в санях Жослина. Это было во время их сумасшедшей гонки, до того, как они оставили дочь на крыльце монастырской школы. Бали, вожак упряжки, рычал и лаял. Стая волков преследовала их, держась на приличном расстоянии. Молодая мать дрожала от страха, прижимая девочку к груди за пазухой толстой шубы, которая защищала их обеих от холода. Тогда Лора молила Бога их пощадить.
«И Господь меня услышал, — сказала себе Лора. — Навстречу нам неожиданно вышел лось — старый, ослабевший от голода лось. Жослин хотел было его подстрелить, но оставил волкам, которые потеряли к нам интерес».
— Мадам, лучше не стойте здесь, а то ваше прекрасное платье пропахнет горячим жиром, — сказала хозяйке Мирей.
— Ты права, — согласилась Лора. Вид у нее был отсутствующий. — Вернусь лучше в гостиную.
В связи со снегопадом аббат Деганьон решил начать богослужение раньше, чтобы прихожане задолго до полуночи смогли вернуться домой и сесть за праздничный стол. С неба сыпались крупные хлопья сверкающего снега, когда последние обитатели Валь-Жальбера выходили из домов и шли в церковь.
На улице Сен-Жорж все еще светилось несколько покрытых снежными шапками фонарей. Мелани Дунэ, шествующая в сопровождении Армана и Симона, заметила на углу домика кюре еще три темных силуэта. Это был владелец отеля с супругой и младшей дочерью.
— Посмотрите-ка на нас! — сказала она мальчикам. — Мы похожи на призраков, которые на ощупь пробираются в пустынном мире! Всюду тишина, окна не светятся. У меня сердце замирает. А через неделю у нас и кюре не будет!
— Зато Эрмин будет петь, — попытался утешить пожилую даму Симон. — Нужно радоваться тому, что есть, мадам Дунэ!
— Ты прав, мой мальчик. Спасибо Элизабет за то, что прислала вас ко мне. Иначе я не смогла бы дойти до церкви и пропустила бы рождественскую мессу.
— Такого не могло случиться, — сказал Арман. — В такой вечер мы ни за что не оставили бы вас одну.
Снова послышался заунывный вой, на этот раз совсем близко. Пожилая вдова вздрогнула.
— Господи милосердный! Волки! Когда залаял пес хозяина отеля, я как раз выглядывала в окно. И слышала вдалеке волчий вой.
— Мы с отцом видели их на холме возле фабрики, — сказал Симон. — Их четверо — пара взрослых и двое молодых. Когда я рассказал об этом матери, она перекрестилась. Наша корова только что отелилась. Дверь в хлев я забил досками. Когда вокруг поселка бродят волки, осторожность лишней не бывает.