Сиротка
Шрифт:
Казалось, эта ночь никогда не закончится. Эрмин не помнила, где она, кто она… Много часов подряд их с Тошаном тела сливались, познавая друг друга, — кожа прикасалась к коже, пальцы сплетались с пальцами, губы терзали губы бесконечными поцелуями… Она только что еще раз пережила момент наивысшего наслаждения и услышала сладострастный стон своего мужчины. Они не могли оторваться друг от друга. Их объятия бывали нежными, потом — страстными, а на вершине обоюдного удовольствия — почти
Момент, когда она стала женщиной, казался ей очень далеким. Она с удовольствием пережила бы заново эту боль, чтобы еще раз ощутить неизведанное ранее наслаждение, которое за ней последовало, — мгновения, когда они стали единым целым, умирая от счастья, ей не забыть никогда.
«Он во мне, и мы — одно, наши души вибрируют вместе, как если бы моя кровь текла по его венам, а его — по моим…» — думала она, приходя в себя.
— Тебе не холодно? — спросил он шепотом.
— О нет, я вся горю, — ответила она, целуя его в плечо. — Ты меня согреваешь.
Он держал ее в своих объятиях, но при этих словах прижал к себе еще крепче. Эрмин не помнила, когда Тошан перенес ее в сани, подложил под голову узел и укрыл одеялами.
— Мы увидим рассвет, — сказал Тошан. — Солнце появится между теми двумя лиственницами, вон там. Наше первое утро, наш первый рассвет. Я крепко тебя люблю, моя дорогая Мин.
— А я люблю тебя еще крепче, — отозвалась она.
Он положил в костер влажное полено, которое защищало угли и понемногу высыхало.
— Хочу подогреть кофе. Я сильно проголодался. Намного сильнее, чем вчера вечером.
— Побудь со мной еще, у нас много времени.
За несколько часов любовных игр Эрмин позабыла слово «стыдливость». Она больше не сжималась в комок под обожающим взглядом мужа, который успел вдоволь налюбоваться ею, с головы до ног.
— Маленькая дикарка! — пошутил он. — Нужно подбросить дров в костер, отпусти меня!
Но она в ответ засмеялась и легла на него сверху, сжав между коленями его бедра, прижавшись грудями к его торсу. Провокация возымела желаемый эффект: Тошан, придя в возбуждение, приподнял ее за талию, чтобы ввести член. Им так понравилась перемена позиции, что наслаждение пришло очень быстро, почти молниеносно.
Внезапно собаки заворчали, словно почуяли чужака.
— О нет! — выдохнула Эрмин. — Неужели кто-то нас выследил?
И она спряталась под одеялом. Юноша сел и осмотрелся.
— Смотри, Мин! — шепнул ей Тошан. — Смотри скорее!
Девушка вынырнула из своего укрытия. Лес утонул в сиреневатом свете утра. Словно гигантское привидение, склоняясь под весом своих рогов, между деревьями медленно шел лось. Обледеневший снег хрустел под его копытами.
— Старый отшельник, — шепнул Тошан.
Размер животного поразил Эрмин. Лось был намного крупнее лошади. Похоже, лай маламутов его рассердил, потому что он
Тошан воспользовался моментом и ускользнул от своей молодой супруги. Обнаженный, он стоял у костра и подгребал угли палкой. Потом, прихватив жестяную банку, он пошел к источнику за водой.
— Как ты не мерзнешь, ведь на улице мороз? — крикнула ему вслед Эрмин.
— А ты сама попробуй! — ответил он. — Давай! Дыши глубоко, бегай, прыгай!
— Без одежды и босиком? — воскликнула она.
«Он испытывает меня — мою выносливость, мою смелость, — сказала она себе. — И в моих интересах пройти испытание, ведь моя свекровь может иметь такие же привычки…»
Эрмин не в первый раз с опаской думала о крещеной индианке, которая дала жизнь ее красавцу Тошану и с которой ей предстояло вскоре познакомиться.
«Я должна доказать ей, что я не мокрая курица!» — решила она и выпрыгнула из своего теплого шерстяного гнездышка.
Сначала она ничего не почувствовала, потому что тело разогрелось в любовных утехах, но стоило ногам коснуться затвердевшего снега, как по телу пробежала волна холода. Еще секунда, и она отказалась бы от своего намерения…
Но тут она услышала зов Тошана. То, что Эрмин увидела, ее ошеломило: Тошан обливался ледяной водой.
— Иди сюда! Если сделаешь, как я, всю зиму не будешь мерзнуть!
Эрмин побежала к нему, представляя, что со стороны выглядит весьма соблазнительно. Она ощущала, как двигаются ее груди и ягодицы, и это было приятно.
— Мин, твое тело и правда похоже на ракушку! — крикнул он. — Белое, как перламутр!
Он несколько раз облил ее ледяной водой и хорошенько растер. Сперва она душераздирающе кричала, но скоро ощутила, как под кожей разливается живительное тепло.
— Ты прав, мне теперь совсем не холодно, — удивилась она.
Огромный оранжевый шар солнца поднимался по небу, рассеивая серые сумерки. В розоватом свете зари Эрмин увидела следы, оставленные огнем на теле ее возлюбленного, — в районе поясницы, на ягодице и бедре. Светло-розовые шрамы выделялись на фоне красноватой атласной кожи. Растроганная, она прижалась к нему и стала целовать его грудь.
— Мой любимый муж… — прошептала она.
Он подтолкнул ее обратно к костру.
— Нужно поскорее одеться. Поедим немного — и в путь!
Девушка свернула свой свадебный наряд и снова оделась «мальчиком» — натянула теплые штаны и толстый свитер. Потом налила себе кофе и разложила на камне возле огня булочки, чтобы они согрелись.
— Мне нравится такая жизнь, — объявила Эрмин. Ее голубые глаза с обожанием смотрели на мужа.
— Не знаю, что бы я делал с женой, которой не понравилась бы такая жизнь, — ответил Тошан.