Сиротка. Книга 2
Шрифт:
«Мне придется выбирать, – растерянно думала девушка. – Но мне не хочется об этом думать. Это так грустно!»
Через два часа у дверей монастырской школы просигналил третий грузовик. Все любопытствующие давно разошлись по домам. Элизабет и Симон составили Эрмин компанию. Через десять минут должны были закончиться уроки у Эдмона, и они решили вместе подождать мальчика.
Достопочтенная Мирей, едва выбравшись из кабины грузовика, растянулась на земле во весь рост. Это была маленькая, очень полная женщина, одетая в давно вышедшую
– У меня ноги затекли, вот я и споткнулась, – пояснила экономка с улыбкой. – Я не привыкла сидеть без дела несколько часов подряд! Да и годы молодости не прибавляют! Подумать только, вы, мадемуазель, – вылитая мадам Лора!
Мирей девушке сразу очень понравилась. Лицо женщины излучало доброту и веселость.
– Скажите, вы знаете, когда приедет мама? – тихо спросила Эрмин. – Дом еще не готов. Все ящики стоят неразобранные.
Мирей хотела ответить, но ее слова заглушил детский гам – тридцать учеников высыпали из школы во двор. Она с улыбкой смотрела, как они разбегаются кто куда. Эдмон спешил к Элизабет и Симону, вышедшим ему навстречу.
– Ваш поселок не такой уж и заброшенный, как говорят! – заключила добрая женщина. – Мадам Лора так и говорит – «заброшенный поселок». Но я сама очень рада, что буду жить за городом. Я родилась в Тадуссаке и выросла на свежем воздухе. Когда выяснилось, что мы уезжаем из Монреаля, я обрадовалась. А дом будет готов к приему хозяйки еще до захода солнца, слово Мирей! Что-то Селестен не показывается… Я его знаю – уже ворчит… Ваша мать должна приехать к вечернему чаепитию. Знакомый из Роберваля привезет ее на машине.
Эрмин на радостях готова была расцеловать экономку. Но она сдержалась, чтобы не показаться нескромной и несдержанной.
– Я хочу познакомить вас с Элизабет Маруа, женщиной, которая, так сказать, вырастила меня. Это наша самая близкая соседка. Я называю ее Бетти.
Мирей поздоровалась с молодой женщиной, ущипнула за щеку Эдмона, искренне улыбнулась Симону.
– Оставайся с мадам, Мимин, – сказала Элизабет. – А мы вернемся домой. Насколько я поняла, Лора скоро приедет. Но постарайся не опаздывать к ужину, не то Жозеф рассердится.
– Хорошо, Бетти, обещаю.
Девушка следом за Мирей вошла в дом, загроможденный коробками, диванами и матрацами. Она с нетерпением ожидала приезда матери, а пока решила помочь энергичной Мирей наводить порядок.
Однако стоило Эрмин предложить свою помощь, как та останавливала ее нетерпеливым жестом.
– Мадемуазель, это моя обязанность, а не ваша, – повторяла Мирей.
– Если хозяйка узнает, что вы хоть пальчиком пошевелили, нам устроят нагоняй, – подтвердил Селестен.
– Глупости! – возмутилась Эрмин через четверть часа бесплодных попыток помочь. – Я убираю весь дом у Бетти и монастырскую школу. Я не из сахара сделана! Я дою корову
Девушка сняла крышку с огромного ящика, достала оттуда стопку тарелок и демонстративно стала расставлять их на полках дубового серванта, стоящего между окнами. Мирей смирилась, но в глубине души была не так уж недовольна.
– У вас есть характер, мадемуазель Эрмин, – сказала она, когда они с девушкой вместе стелили постель в самой чистой и солнечной комнате дома. – Мадам говорит, у вас самый красивый голос во всем Квебеке.
Сияя от счастья, девушка погладила тонкую, приятно пахнущую ткань наволочки, которую только что развернула. Она с восхищением посмотрела на бархатные шторы с подкладкой, которые как раз подвешивал к карнизу Селестен.
– Я люблю петь, но что у меня самый лучший в стране голос – это преувеличение!
В стремлении излить переполнявшие ее душу чувства, девушка без всяких вступлений запела арию, которая, по ее мнению, больше всего соответствовала моменту.
О Магали, любовь моя!Уединимся, ты и я,Под сенью крон, в лесной тиши,Под сенью крон, в лесной тиши!Нам покрывалом будет ночь,А звездный свет…Эта ария была написана для сильного сопрано. Начиная со слов «звездный свет» тон повышался, и голос девушки разнесся по всему дому. Мирей и Селестен замерли, словно зачарованные. Они с восторгом и благоговением смотрели на хрупкую девушку, способную совершить такое чудо.
– Это отрывок из оперы «Мирей», – сказала Эрмин, закончив петь. – Специально для вас, мадам!
– Боже милосердный, она называет меня мадам! Дорогая мадемуазель, зовите меня просто Мирей. Теперь я понимаю, почему вас называют снежным соловьем. Об этом мне рассказала мадам.
Экономка замерла, зрачки ее зеленых глаз расширились. Она увидела, что на пороге комнаты стоят Лора и Ханс Цале. На звук их аплодисментов Эрмин обернулась.
– Мама! Мама, ну наконец-то! – воскликнула девушка.
В следующее мгновение Лора уже прижимала ее к груди. Пианист с умилением смотрел на мать и дочь.
– Моя дорогая девочка, я так торопилась с переездом! Но мне пришлось уладить очень много дел.
– Здравствуйте, мадемуазель Эрмин, – поприветствовал девушку Ханс Цале. – Вы пели прекрасно! Мне показалось даже, что здесь, в дорогом вашему сердцу поселке, вы поете лучше, чем перед публикой в Робервале.
– И вы правы, месье Цале, – сказала Эрмин.
– Можете называть меня Ханс, – поспешил сказать молодой человек. – По четвергам мы будем заниматься. Ваша мать наняла меня в качестве учителя пения.
Конец ознакомительного фрагмента.