Сироша всех убьет
Шрифт:
— Хотя ты прав, ногу я не сломала, я сломала лыжу, — я попыталась быстро сменить тему, — и немного ударилась.
— Давай посмотрю, — Кир высвободил мою ногу из крепления.
Вот на что там смотреть? Даже мне понятно, что лыжа должна быть одним куском, а не двумя.
— Как ты так? — спросил парень.
— С горки неудачно съехала, — призналась я.
— С какой горки? — Кир недоуменно осмотрелся, и мне захотелось его убить.
— Вот с этой, — я со злостью ткнула пальцем в не покорившийся мне гигантский слалом и принялась дергать второе
Как у Кира так быстро получилось его снять?
А чужь некоторое время с интересом рассматривал пригорок, на который я показала. Не Эверест, конечно, но делать вид, что с него невозможно упасть — свинство.
— Он с этой стороны довольно крутой, — не удержалась я, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы.
— Крутой? — переспросил Кир.
— Для меня — да! А тебя вообще никто не просил тут торчать! — я с силой дернула крепление, срывая на нем злость.
Подлая железка отомстила мне, прорезав руку сквозь перчатку. Все, опять реву.
— Дай сюда, — Кир открыл второе крепление и добавил примирительным тоном, — я не всегда хорошо понимаю по-русски. Но плакать на холоде не надо, подожди, пока мы вернемся на базу. А падают все. Я сам не меньше сотни раз упал, прежде чем научился твердо стоять на лыжах. А в прошлом году лучший охотник нашей деревни так навернулся, что его пришлось тащить к фельдшеру в соседнюю деревню. Но он, конечно, пьяный был. Вот в ту же соседнюю деревню за водкой и ездил, всю дорогу прикладывался, а под конец свалился почти на ровном месте и ногу себе сломал. Ну не дурак? Напился и упал бы прямо там, у магазина, фельдшерский пункт напротив как раз, не пришлось бы его столько километров тащить обратно.
Кир все говорил и говорил, немного коверкая слова, но от звука его голоса я почему-то совершенно успокоилась и даже не заметила, как меня вытащили из сугроба и вместе с палками и лыжами доставили к базе.
Физрук сразу что-то заподозрил.
— Антипенко, что? — заорал он, когда я, опираясь на руку Кира, дошкандыбала до входа в спортивный комплекс. — Что на этот раз?
— Я упала! — заревела я.
Покрывшееся красными пятнами лицо преподавателя не сулило ничего хорошего. А я ведь лыжу сломала. Спортивный инвентарь, между прочим. Вдруг сейчас еще платить за нее заставят?
— Как можно было так упасть? Ты же по лыжне еле ползаешь! Ты хоть знаешь, сколько они стоят? — физрук угрожающе размахивал двумя половинами проклятой деревяшки.
Все. Точно придется оплачивать эти дрова.
— Там камень был. Зоя на него наехала и упала. Я убрал камень, больше никто не упадет, — сказал вдруг Кир.
Надо же. А я была уверена, что он и не знает, как меня зовут. А еще мне показалось, что Кир специально стал говорить короткими предложениями и с сильным акцентом. Вроде как, если человек с трудом говорит по-русски, то вряд ли он станет по-русски врать. Ну, звучит глупо, конечно, но физрук повелся.
— Антипенко, вот почему с тобой всегда одни неприятности? Сама-то хоть цела? Если ты свернешь свою светлую голову, ректор с меня
Да-да, моя светлая голова. Ректор действительно знает меня лично, но не благодаря моим научным проектам, хотя они тоже ничего, да и два гранта я не просто так выиграла, а благодаря моему папе — светилу микробиологии с мировым именем и фамилией Антипенко.
— Я не специально, — заканючила я.
— Чтоб я тебя больше на лыжне не видел! — тренер печально осматривал половинки моей лыжи.
— Но мне надо тренироваться!
Физрук посмотрел на меня, как на сумасшедшую.
— Антипенко, зимняя олимпиада в этом году пройдет без тебя. Смирись.
— А как же зачет? — не унималась я.
— Реферат сдашь! Или два! Но чтобы к лыжам больше не приближалась!
Я остолбенела, не в силах поверить в свою удачу. Да я десяток рефератов напишу, лишь бы не выходить больше на эту адскую трассу.
— А на какую тему писать?
— Что? — физрук обернулся уже у двери. — Ах, да! «Техника безопасности при занятии зимними видами спорта»!
— Я к следующему занятию сдам! — горячо пообещала я.
Надо срочно тащить сюда эти рефераты, пока физрук не передумал.
— Спасибо тебе! — обратилась я к Киру, но того и след простыл.
Мой рыцарь растворился в снежной белизне. Будь она неладна.
Кириятиольнэ
Я решил, что успею пробежать еще один круг. В городе мне очень не хватало свободы движения, тут все не то. Не те расстояния, не тот снег, даже лыжи другие.
И я тут другой.
Не стоило заговаривать с русской девушкой. Наши правила в этом плане весьма категоричны. Мужчине не следует заговаривать даже и с чужскими женщинами, с которыми он не в родстве, хотя это больше вопрос приличий.
С другой стороны, традиции также недвусмысленно велят помогать попавшим в беду. Нет греха тяжелее, чем оставить замерзать того, кто не может идти.
Понятно, что в данном случае о реальной опасности речи не шло. Но все же Зоя плакала. Так что я даже засомневался, что верно оценил ситуацию. Пришлось проверить ее ногу.
При воспоминании о прикосновении к девушке у меня появились совсем уж непристойные мысли. Хорошо еще, Зоя достойно себя повела, не став меня провоцировать. А то за два года жизни в городе я так и не привык к тому, что позволяют себе русские женщины.
Зоя не такая, как большинство из них. Скромная, молчаливая, умная. Вполне достойная девушка. Жаль даже, что русская.
И о чем только я думаю?
Мало, что ли, дома чужских девушек? Когда вернусь, смогу выбрать любую, не гневя Сирошу. Может, старейшины были правы, когда советовали мне жениться до отъезда в город. Наверное, проще контролировать свои мысли и желания, если давал кому-то клятвы, если знаешь, что дома тебя ждут.
Да и перспектива оставаться без женской ласки еще три с половиной года меня все больше тяготила. Не думал, что будет так сложно бороться с собственными желаниями. Может, стоит взять жену этим летом. Я буду дома достаточно долго.