Сириус экспериментирует
Шрифт:
— НекогдаКанопус действительно был нашим врагом, — возразила я.
— Ты только что провела много — очень много — времени с Клорати.
— Я была на луне Роанды.
— Вряд ли твою затянувшуюся отлучку можно объяснить тем, что тебя покорила луна.
Я медленно переводила глаза с одного лица на другое. Коллеги запросто могли прочесть в моих глазах правду, но, по-видимому, им это не удалось, поскольку Стаграк сказала:
— Для нас заняться Роандой означает опять открыть дискуссию о роли Сирианской империи. О том, следует ли сохранить масштабы
Я сидела, обдумывая ее слова. Все было решено без меня. Они вчетверомобсуждали меня одну. Мои старые друзья и соратники сделались мне чужими, и от этой мысли мне стало так горько, что я была готова сдаться. Если бы не думала о Клорати.
Я продолжала надеяться на него, и чем дольше я сидела перед своими коллегами, тем сильнее крепло во мне чувство, которое не поддавалось определению. На протяжении всего разговора внутри меня словно звучало эхо: Клорати, Клорати, Клорати.
Внезапно Стаграк произнесла:
— Мы заботимся о нашемблаге.
Это была угроза. Впрочем, угрозы бывают разными.
Зачастую не важно, что произносится вслух: собравшиеся могут сколько угодно клясться друг другу в вечной дружбе, но эти заверения останутся пустыми словами, если ситуация, в которой они оказались, стала для них опасной. И наоборот. В данном случае все лежало на поверхности — угроза была явной. Мне было отлично знакомо выражение молчаливого укора на лицах моих коллег. Они считали, что этого требует ситуация. И все же…
Где-то на задворках моего сознания лихорадочно проносились мысли. Все задуманное Канопусом, любые его планы воплощались в жизнь, даже если я не ударяла палец о палец, чтобы поспособствовать этому. Все, что происходило между Сириусом и Канопусом в связи с Роандой, все, что было между мной и Клорати, тысячью голосов твердило мне: то, чего хочет Канопус, непременно сбудется. В худшем случае мои милые коллеги придумают мне какое-нибудь наказание, но это не помешает Сириусу вернуться на Роанду. Это неизбежно, потому что мы уже вовлеченыв происходящее. Решение уже принято. Неприятности грозят мне одной, но поскольку моя личная судьба не имеет большого значения, этой угрозой можно пренебречь.
Пока я размышляла об этом, опять наступила пауза, и тут у меня мелькнула еще одна мысль — невозможно, чтобы то, что творится у меня в душе, не отразилось на тех, с кем я была так близка. На тех, с кем я составляла единое целое.
Чувствуя, что эти слова уже обрели плоть и кровь, хотя и не были произнесены, я сказала:
— Я убеждена, что этот союз всегда приносил нам пользу.
Это было почти предательство. Но оно позволило высказать подразумеваемое вслух. Именно в этом вопросе Амбиен Вторая, если так можно выразиться, «сбилась с пути истинного». Причем довольно давно.
Я почувствовала громадное облегчение, точно у меня и у всех остальных гора свалилась с плеч. Напряженное ожидание достигло кульминации, и наступила развязка.
Присутствующие смотрели на меня, но на их лицах не было враждебности. Разве что ненавязчивое любопытство.
— Ты ни разу не упомянула про Шаммат, — сказала Стаграк.
— Да, в самом деле.
— Ты считаешь, что она не опасна?
— Несомненно, Шаммат контролирует Роанду. И ее луну. Шамматяне заполонили Роанду, они повсюду. Нет уголка, где бы они не рыскали. Однако все это происходит с разрешения или при попустительстве Канопуса. Кто остановит их завтра?
— И ты считаешь, что мы поверим тебе на слово?
— Да.
Я знала, что они согласятся. Воздействуя на меня, на мою природу, Канопус влиял и на них, не подозревая об этом. Коллеги наблюдали за моими отношениями с Канопусом, размышляли о них, и их глубинная сущность тоже была затронута происходящим. Поняв это, я вновь ощутила такую близость к ним, какой не чувствовала никогда прежде. И эту близость я ощущаю по сей день.
— Так нужно, — твердо заявила я. — Поверьте мне. Это пойдет нам на пользу. На благо… — Я хотела сказать «на благо Сириуса», но вместо этого произнесла: — …Галактики.
— Ладно, — сказала Стаграк. — Мы пойдем на это. Ты возьмешь на себя ответственность за новый курс. И ты же будешь отвечать за обучение персонала. И за связь с Канопусом. Ты объявишь о смене политического курса и будешь контролировать политические дебаты. — Улыбнувшись, она добавила: — Но у меня к тебе одна просьба. Давая официальное обоснование смены курса, ты должна упомянуть угрозу, которая исходит от Шаммат, и сказать, что в перспективе мы намерены заняться добычей полезных ископаемых на луне Роанды.
— Вы и вправду решили, что нам следует заняться добычей полезных ископаемых на луне?
— Не так-то просто изменить политический курс в масштабах империи. Полагаю, ты не станешь спорить, если мы скажем, что твои новые, гм… выкладки… не всегда учитывают жизненные реалии Сирианской империи? Важно подобрать формулировки, которые позволят нам сохранить лицо.
Я засмеялась, по-прежнему чувствуя облегчение. Но все мы оставались на своих местах и продолжали всматриваться в лица друг друга.
— Почему ты не можешь рассказать нам все, Амбиен? — поинтересовалась Стаграк со сдержанным упреком в голосе. — Ты же видишь, что с нами творится.
С болью я проговорила:
— Как я могу это сделать? Неужели ты не понимаешь? У меня ушло на это так много времени… Я потратила столько сил, чтобы преодолеть себя… Все, чему я научилась, приходило ко мне медленно и постепенно. Пока я не встретилась с вами, я даже не знала, что изменилась так сильно! — И неожиданно для себя я заплакала. Как же давно мне не приходилось плакать!. Однако мои старые товарищи тоже подозрительно зашмыгали носами.