Сирены
Шрифт:
– Однако ведь война длится уже так долго.
– Вот именно! – Он со звоном поставил чашку на блюдце. – И к чему она нас ведет, я вас спрашиваю! Кровь, кровь и кровь – больше ничего. Семьи разрушаются. Повсюду отчаяние и горе. – Он оттолкнул чашку от себя. – Теперь ты понимаешь подлинную причину, по которой я взялся за эту картину? Я хочу показать людям их бесконечную глупость. – Он смахнул «Гардиан» со стола ребром ладони, так что газетные страницы разлетелись по полу, как птицы со сломанными крыльями. – Ах! Зачем я только читаю весь этот кошмарный бред.
Однако на следующее
Эль-Калаам и Малагез сидели на корточках рядом с Джеймсом, разложив на полу карту виллы и ее ближайших окрестностей. Они внимательно изучали квадрат за квадратом.
– Скоро их люди появятся здесь, – сказал Эль-Калаам. – Мы должны убедиться, что в нашей обороне нет ни единой трещины. Ни к чему сюрпризы теперь, когда уже столько сделано, а? – Он очертил пальцем на карте неровный прямоугольник. Там сейчас Мустафа. Сходи к нему и проверь, все ли в порядке. – Малагез кивнул и молча повиновался. Идя выполнять приказ, он прошел мимо Рудда и англичан, спускавшихся в прихожую. Они тащили дверь, снятую с петель в ванной. Направляемые Фесси, который подгонял их, тыча в спину дулом автомата, они прислонили дверь к стене и смогли, наконец, перевести дух.
Эль-Калаам окинул взглядом Джеймса.
– Ты выглядишь неважно, мой друг, – заметил он и громко позвал. – Рита! Принесите сюда воды. Пусть его жена останется там с тобой.
Через несколько мгновений в гостиную вошла Сюзан. Она несла в руке стакан воды. Весь ее грим уже успел сойти, а аккуратная прическа растрепалась, и локоны беспорядочно висели над ушами. Эль-Калаам приказал ей встать на колени перед ним, и Сюзан подчинилась.
– Ты видишь, как это легко, – обратился он к Джеймсу. – Они рождены, чтобы повиноваться. – Он резко кивнул головой, и Сюзан поднесла стакан к губам раненого.
На кухне Рита осуществляла контроль за работой женщин, готовивших еду. Сама она при этом ни разу не притронулась к кастрюлям и сковородкам.
– Как получилось, – поинтересовалась Хэтер, помешивая суп, – что он взял тебя к себе в отряд? Ведь совершенно очевидно, что просто-таки ненавидит женщин.
– Он не ненавидит женщин, – возразила Рита слегка оправдывающимся тоном. – Он их не уважает. Отличие между мужчиной и женщиной в том, что они выполняют разные функции в жизни.
– Я не вижу никакой разницы...
– Бессмысленно даже разговаривать с тобой. Заткнись и помешивай свой суп.
Хэтер отвернулась и заметила:
– Я просто не понимаю, вот и все. Часть задачи революционера состоит в том, чтобы сделать себя понятным другим.
Несколько минут Рита пристально изучала затылок Хэтер.
– Когда моего мужчину убили во время налета израильские солдаты, я обнаружила, что не могу больше выполнять свои обязанности... оставаясь женщиной. Может быть, что-то со мной погибло вместе с ним. – Хэтер повернулась к ней лицом. – Моя голова была занята только одним – местью. Я взяла автомат моего брата и пересекла с ним израильскую границу.
– Сама? – воскликнула Хэтер. – В одиночку?
– Я не помню совсем, как это было. Только чьи-то руки, оттаскивавшие меня
Рита покрутила головой.
– Человек, оторвавший меня от мертвецов, оказался Эль-Калаамом. Жажда крови все еще не проходила во мне, и он отвел меня в пустыню, где я смогла разрядить обойму своего автомата в песок. Когда я успокоилась, он предложил мне следовать за ним.
– Я не похожа на других, – тихо добавила она. Подобрав какой-то кусок со стола, она запихнула его себе в рот. – Я – наполовину труп. – Она показала пальцем на кастрюльку. – У тебя убежит суп.
– Ты неправ в отношении женщин, – говорил Джеймс, по-прежнему сидевший на полу, прислонясь спиной к книжному шкафу.
– Я никогда не бываю неправ. – Эль-Калаам раскурил сигару.
– И все же, в данном случае, это именно так, – настаивал Джеймс. – Ты не знаешь Хэтер.
Эль-Калаам, засопев, вынул сигару изо рта.
– В этом и нет необходимости. Она точно такая же, как эта темноволосая. – Он бросил взгляд на Сюзан. – Убирайся отсюда. Ты не видишь, что больше не нужна нам? – Сюзан удалилась обратно на кухню. – Все западные женщины одинаковы. Нет абсолютно никаких оснований опасаться их. Они ничего не знают, ничего не умеют. Они не умеют думать, только болтать. – Он сделал насмешливый жест пальцами, изображая открывающийся и закрывающийся рот.
– Как насчет того, чтобы заключить пари на сей счет? – Голубые глаза Джеймса ярко горели.
– Я не заключаю пари, – ответил Эль-Калаам, – даже с равным себе. – Затянувшись, он обвел взглядом фигуру Джеймса. Через некоторое время он спросил:
– И что же такого умеет делать твоя жена?
– Стрелять из оружия.
Эль-Калаам улыбнулся, а затем, откинув голову назад, рассмеялся во весь голос.
– О, ты счастливчик, тебе повезло, что я не согласился на пари.
– Значит, ты трус.
Улыбка исчезла с лица Эль-Калаама, и он угрожающе нахмурился. Тело его напряглось, ладони сами собой сжались в кулаки. Однако, через мгновение его гнев улегся, и ухмылка вернулась на его лицо.
– Ты стараешься оскорбить меня, но у тебя ничего не выйдет. Меня на эту удочку не поймаешь. В гостиную вошла Рита.
– Еда готова. Эль-Калаам поднял голову.
– Пусть брюнетка накормит Фесси и остальных. А его жена, – он язвительно посмотрел на Джеймса, – обслужит вначале меня, а затем тебя.
– Как насчет Малагеза?
– Он поест, как только вернется. Я не хочу, чтобы сейчас кто-нибудь еще выходил из виллы. – На пороге комнаты возникла Хэтер с блюдом дымящихся овощей. – Эль-Калаам поманил ее к себе.
– Становись на колени, – сказал он.
После секундного замешательства она подчинилась. Очень медленно Эль-Калаам стал есть, подхватывая пищу с блюда правой рукой.
– Не поднимай глаз, пока я ем, – потребовал он от Хэтер.
В сопровождении Риты из кухни вышла Сюзан. Они обе направились в комнату, где расположились Фесси и другие члены отряда. Парадная дверь распахнулась, и внутрь ворвался Малагез. Эль-Калаам вопросительно взглянул на него, а когда тот коротко кивнул в ответ, вернулся к прерванной трапезе.