Сирены
Шрифт:
– Какие истории? – Рубенс осторожно поцеловал Дайну в плечо, и она ощутила щекочущее прикосновение его мягких ресниц.
– Я слышала, ты развелся с женой из-за того, что она не хотела дотронуться до тебя в присутствии посторонних.
– Я тоже слышал нечто подобное.
– Ну и как, это – правда?
– Это имеет значение?
– Не знаю, – она слегка отодвинулась от Рубенса, чтобы лучше видеть его лицо. Высвободив одну руку, она отвела в сторону прядь волос, свесившуюся ему на лоб. – Впрочем, да. Такое поведение, в известном смысле,
– О, да. Ты бы решила, что я – самовлюбленный маньяк. Во всяком случае, я уверен, что к такому выводу пришло бы большинство людей.
– Значит, это неправда.
– Да нет, в общем-то, так оно и было. Но это лишь внешняя сторона дела. Моя жена столь же холодна, как и я сам. Ведь именно у нее я перенял это качество.
– Ты вовсе не такой уж холодный, – Дайна положила ладонь ему на щеку.
– Нет. С тобой – нет. – Он накрыл ее ладонь своей. – Я даже сам себе удивляюсь.
– Напрасно, – она посмотрела ему в глаза. – Это вполне логично. Ты овладел мной, проник в меня. Но что с того? Плоть – ничто, по сравнению с...
В этот момент неожиданно раздался звон колокольчика у входной двери. Смешно взбрыкнув ногами, Рубенс спрыгнул с кровати. Дайна, перекатившись на бок, взглянула на часы. Их стрелки только что перевалили за полночь.
– Ты обязательно должен открыть?
– Да. – Он наспех накинул на себя голубой шелковый халат, весь усыпанный белыми блестками. Колокольчик зазвонил еще раз, и Рубенс спустился в холл.
Дайна перевернулась на спину и, широко раскинув руки на прохладных простынях, закрыла глаза. До нее донеслись голоса. Она поняла, что не заснет и, вздохнув, набрала свой номер. Мэгги оставила ей послание на автоответчике с просьбой позвонить.
– Привет. В чем дело?
– Мне просто немного не по себе и все, – голос Мэгги звучал глухо и устало. – Где ты?
– Дома. То есть, нет. На самом деле у Рубенса.
– Что ты там делаешь?
– Живу.
– Ха-ха. – Дайна услышала в трубке короткий резкий смех. В интонациях Мэгги напрочь отсутствовала обычная оживленность. – Понятно. Ну и как?
– Нормально. Послушай, Мэгги. Я предпочла бы поговорить о тебе.
– Ничего интересного. Я просто сижу и плачу.
– Я приеду к тебе. Ты не должна оставаться в одиночестве.
– Не говори глупостей. Не надо. Мне не нужен никто.
– Неправда. Тебе плохо одной, в этом все дело. Крис будет работать в студии всю ночь...
– Даже если нет, он все равно не приедет домой.
В наступившей паузе Дайна лихорадочно соображала, что бы такое сказать.
– У него проблемы в группе, вот и все. – В ту же секунду она поняла, что как раз этого-то говорить и не следовало.
– Откуда ты знаешь? – голос Мэгги вдруг стал резким.
– Ну... я наткнулась на него вчера. Мы немного поболтали. Обычная дружеская беседа о том, о сем, понимаешь?
– Нет, не понимаю. Что, черт возьми, происходит, Дайна?
– Я не могу понять, о чем ты.
– Ты
– Мэгги, да что с тобой? Я сказала тебе...
– Я слышала, что ты мне сказала! – отрезала Мэгги и бросила трубку.
– Проклятье! – выругалась Дайна и вновь набрала номер подруги. Она трижды пыталась дозвониться, но каждый раз линия оказывалась занятой.
Встав с постели, она быстро натянула на себя джинсы и велюровую кофточку. Спустившись по лестнице, она прошла через холл в гостиную.
Там она нашла Рубенса в компании довольно высокого атлетически сложенного мужчины. Его немного выцветшие на солнце волосы были аккуратно зачесаны назад. Лицо незнакомца покрывал темный загар. Дайне пришло в голову, что он похож на любителя серфинга, явившегося сюда прямиком с Лагуна-Бич. Единственное в его облике, что противоречило подобному предположению, – влажные карие глаза и совершенно круглые очки в роговой оправе. Незнакомец напоминал Дайне какого-то знакомого из далекого детства, но кого именно, она не могла вспомнить.
– Дайна Уитней, а это – Шуйлер Фолтон, мой адвокат, – представил их друг другу Рубенс.
Фолтон переложил дипломат из буйволиной кожи из правой руки в левую и пожал протянутую ладонь Дайны.
– Итак, – сказал Рубенс, щелкнув пальцами, – давай продолжим.
Фолтон, открыв дипломат, достал оттуда пачку бумаг и вручил их Рубенсу. Тот моментально принялся изучать их.
Дайна тем временем наблюдала за Фолтоном. На лице его – слишком миловидном, чтобы его можно было назвать по-мужски красивым, – подумала про себя она, блестели мелкие капельки пота. Она решила, что очки делают его моложе, чем он есть на самом деле, и вновь попыталась понять, на кого он так похож. Вдруг она отвернулась, едва не прыснув со смеху. Фолтон выглядел в точности, как Кларк Кент.
Она встала к мужчинам спиной и спросила.
– Вы не хотите чего-нибудь выпить?
– Шуйлер не задержится здесь надолго, – бесцеремонно бросил Рубенс, не отрываясь от бумаг.
– Нет... спасибо, – протянул Фолтон. Его лицо медленно покрылось краской.
Рубенс протянул руку и вновь щелкнул пальцами. Фолтон залез во внутренний карман пиджака и извлек оттуда тонкую, элегантную золотую ручку. Рубенс взял ее обвел кружочками два абзаца на той странице, которую он читал. Только теперь он поднял голову.
– Что это такое, черт возьми? – он швырнул кипу листов Фолтону и тот неуклюже поймал ее на лету.
Он взглянул на отмеченные места, но лишь мельком, поскольку прекрасно знал, о чем идет речь.
– Это текст, который я получил от правления компании в Нью-Йорке.
– Правления? Ты хочешь сказать от Эшли, составившего контракт таким образом? Я ясно дал ему понять, что не соглашусь на меньшее, чем пятилетний договор со скользящей шкалой и двумя опционами в год.
– Я... уф... я беседовал с ним сегодня днем. Он говорит, что они боятся завязнуть в этом. Ликвидность...