Сирена
Шрифт:
Достав ее контракт из верхнего ящика стола, он снова просмотрел бумаги, и, взяв ручку, подумал о том, чтобы его подписать. Зак мог завизировать его сейчас, но ничего не рассказать Сатерлин, а когда книга будет закончена, продемонстрировать ей, как искренне он в нее верил все это время. Учитывая его нежелание работать с ней в самом начале, это было небольшим преувеличением, но он знал, что Нора будет тронута.
Истон снова задумался о вопросе Боннера. Он же все еще собирался в Лос-Анджелес? В конце концов, должность шеф-редактора являлась той самой причиной, по которой он согласился на работу в ГИД. Зак
Сложив контракт с чистой совестью, Истон сунул его в свой портфель.
***
Мысли о Заке продолжали отвлекать Нору от переписывания. Ей до безумия хотелось доделать свои главы, и она понимала, что для их сегодняшних игр, у нее было слишком много работы. Опять же, ее чрезмерная занятость вовсе не означала, что ее редактор пребывал в абсолютной недосягаемости. Нора взяла трубку, и после одного звонка, раздобыла нужный ей номер телефона. Он прозвонил дважды, прежде чем ответил взволнованный голос.
– Да, алло, - произнесла девушка на том конце линии.
– Здравствуй, маленькая птичка. Угадай, кто звонит?
Нора улыбнулась, услышав, как ее собеседница ахнула. При выборе женщин для своего окружения, Кингсли неизменно проявлял фантастический вкус. Его никогда не волновали их финансовые возможности для оплаты членства в клубе, при условии, что они могли возмещать иначе. И все, без исключения, его фаворитки обладали крайне полезными талантами, как в спальне, так и за ее пределами.
– Я же говорила, что запомню твое имя, Робин. Кинг рассказал мне о твоей основной работе. Сегодня у тебя найдется час или два, чтобы оказать мне услугу? Я очень хорошо оплачу.
– Для вас, что угодно, Госпожа.
Оставив девушке свои инструкции, и прервав вызов, Нора отодвинула мысли о Заке куда подальше, и вернулась к переписыванию.
***
Истон глянул на время – было почти полшестого. Последние два часа, он провел за телефонными переговорами со своим будущим ассистентом из офиса на западном побережье. Они обсуждали грядущую работу, когда Мэри сообщила ему о посетителе.
– Войдите.
К нему в кабинет вошла незнакомая, молодая девушка, с большой хозяйственной сумкой, вкатив столик на колесиках.
– Мистер Истон? Рада снова вас видеть, - сказала она.
– Мы знакомы? – спросил Зак, поднимаясь с места.
– Да. Я Робин. Мы виделись вчера вечером.
– Конечно, в…
– В клубе.
Она перебила его, прежде чем он произнес название "Восьмого Круга".
Истон узнал девушку. Без ее облачения, с распущенными волосами, и в очках в стиле ретро, она выглядела совершенно непохожей на ту, вызывающую поклонницу в узком костюме.
– Точно. В клубе. Что я могу для вас сделать?
Повернувшись, она закрыла, затем замкнула дверь кабинета.
– Снять свою одежду, мистер Истон.
Через полтора часа, закрыв за Робин дверь, Зак обмяк в своем кресле. Он был рад, что она явилась под конец рабочего дня, когда практически все ушли.
Его брак с Грейс, начавшись с ночного кошмара, совсем скоро превратился в самый сладкий сон. Но, как и всякому сну, ему нельзя было доверять. В его задворки постоянно просачивалась некая тьма. И в один прекрасный день, эта тьма стала проявляться, даже во время его бодрствования. Грейс начала поднимать разговоры - пугающие разговоры, вести которые Зак отказывался. А потом, что-то произошло с ней, а может, и с ним. Единственное, он знал, что Грейс отдалялась от него, и он ничего не мог с этим поделать. Она словно часы, которые забыли завести, попросту медленно закрылась от него.
Ощущение рук Робин на его теле явилось весьма странным откровением. С Сатерлин у него произошел невероятный сексуальный опыт, и в ту ночь, когда они напились в ее кабинете, и в прошлую, в ее Астон Мартине. Но прикосновения другой девушки к его спине, рукам и ногам… прикосновения, которые были чувственными, но не сексуальными, казались ему такими же чужеродными, как и прикосновения Норы. Чужеродными, но не пугающими.
Зак задумался, если бы он снова увидел Грейс, смог бы он открыться ей больше, чем раньше? Он бы с удовольствием касался ее так, как это делала Робин. Он бы с удовольствием научил ее пару-тройке вещей, которые перенял у Сатерлин. Когда его телефон зазвонил, Истон улыбнулся. Он догадывался, кто мог звонить ему на работу в столь поздний, вечерний час.
– Нора, ты настоящая чертовка, - сказал он, приложив трубку к уху, - но я не жалуюсь.
На другом конце линии Зак распознал резкий вдох, за которым последовала наэлектризованная тишина.
– Закари? – послышался голос, который он бы узнал через тысячи миль или через тысячи лет.
Он мгновенно выпрямился, а сердце в его груди заколотилось. Все, что было расслабленным еще секунду назад, снова пришло в напряжение.
– Грейс, - выдохнул он, - прости. Я думал, это одна из моих писательниц. Нора Сатерлин – своеобразная особа. Думаю, она бы тебе понравилась. Что-то я болтаю, как идиот. Как ты?
В течение последовавшей жуткой паузы, Истон успел умереть и воскреснуть.
– Ты никогда в жизни не болтал, как идиот, - произнесла Грейс своим мелодичным, валлийским акцентом, и когда она это сказала, Зак представил ее улыбку.
– Я ни разу прежде не слышала, чтобы ты был таким дружелюбным хоть с одним из своих авторов. Обычно, ты называешь их кретинами и болванами. Эта писательница, должно быть, особенная.
– Она абсолютно безрассудная, и я от нее в ужасе. Как ты? – снова спросил он и поморщился. Он, действительно, вел себя, как идиот.