Сирена
Шрифт:
— Не тяни!
— Твои родители со Стаськой утром в аварию попали…- не своим голосом произнес он эту фразу.- Отец и мать насмерть, Настю врачи по запчастям в операционной собирают.
Я почувствовала резкую боль где-то в районе солнечного сплетения, как будто кто-то воткнул нож и повернул его. Из рук всё вывалилось, а в глазах потемнело. Горло сдавил спазм, я не могла не дышать, не говорить. Сквозь туман видела, как у меня что-то спрашивает таксист, но в голове только стучит " отец и мать насмерть".
Нееет! Это всё чья-то дурацкая
Глава 33
Саунд: Crash Ира(Я ) — Ангелы здесь больше не живут
Всю неделю я существовала как в вакууме. Кто-то приходил, уходил, что-то говорили, соболезновали, но для меня они были словно картинки в журнале, который быстро листаешь от скуки, даже не запоминая, что там.
Боли не было, была пустота… Холодная и бескрайняя бездна внутри… Будто из меня вынули душу и лишили всех чувств. Я могла молча сидеть и смотреть в одну точку часами, не думая ни о чём. Все мысли куда-то улетучились.
Слёз тоже не было, даже на похоронах. Я просто смотрела на бледные лица родителей и не верила. Мне казалось, что они сейчас откроют глаза, встанут, и мы поедем домой. Но этого не случилось…
Я наблюдала, как их тела в гробах предают земле, будто со стороны. Потом были поминки. Опять слова соболезнования, кто-то предлагал свою помощь. Я только качала головой. За все дни я, наверное, и десятка слов не произнесла.
Бабушка тоже в больнице… У неё случился сердечный приступ от новостей. К ней пускают ненадолго днём, после каждого моего визита ей плохо, а мы и не говорим почти. Просто сидим и молчим, но понимаем трагедию каждого по глазам.
Спать я не могла. Ночи проводила у дверей палаты реанимации в больнице. Просто сидела и разглядывала стену напротив. Сначала меня пытались выгнать, говорили, что не нужно здесь находиться, меня к сестре всё равно не пустят. Потом махнули рукой…
В конце концов, врач сжалился и пустил на пять минут. Стаська лежала вся в трубках и проводах. С какой-то стороны она счастливый человек — она не знает, что мамы и папы больше нет. А с другой…
Двойной компрессионный перелом позвоночника с повреждением спинного мозга — прозвучало, как приговор в моих ушах.
— Она не сможет ходить,- говорит врач.
— И нет никаких шансов?- чужим, незнакомым мне голосом спрашиваю я.- Деньги не проблема.
— Мы сделает дополнительные анализы и обследования, отправим в разные клиники. Но пока она не восстановится немного физически, оперировать опасно.
— Я поняла… Делайте всё, что нужно… Нам ещё документы на опеку оформить нужно. Иначе мы её просто не сможем вывезти,- это сейчас было делом номер один.
Юрист уже работает над этим. Чтобы решить всё быстро нужно много занести нужным людям.
Контроль над бизнесом отца временно на себя взяли назначенный генеральный директор, Антон и его семья присматривают. Я им очень благодарна, они поддерживают.
Сегодня
Тихо… Прислугу отпустили на время, осталась только охрана.
Брожу из комнаты в комнату. Я здесь не живу уже три месяца, переехала в свою квартиру. Теперь каждая вещь напоминает о родителях.
Останавливаюсь перед портретом мамы и папы. Какие они на нём красивые! Только сейчас я поняла, что их больше нет, что я их никогда не увижу, не обниму, не скажу, как сильно люблю. Слезы сами бегут ручьём.
Хватаю вазу с полки и кидаю в стену. Потом туда летит все, что попадается под руки, а из горла вырывается крик. Ноги не держат, и я падаю на пол от бессилия среди хаоса, который устроила. Рыдания и крики смешиваются. Сколько продолжалась истерика я не знаю.
Шатающейся походкой иду в кабинет отца. Набираю пароль от сейфа. Там пистолет, который достаю и проверяю магазин. Пустой… Патроны тут же… Заряжаю.
Пьяная мразь, виновная в смерти моих родителей и травмах сестры ещё жива. И я даже знаю где он сейчас. Тоже в реанимации, только другой больницы. Я слежу за его состоянием, жду, когда он сдохнет. Но он не торопится… Сегодня самое время…
Дрогнет ли рука? Нет. Стреляю я отлично.
Делая несколько шагов в сторону двери, слышу звонок телефона на столе. Не хочу брать, но зачем-то возвращаюсь и поднимаю трубку.
— Да?
— Ну, наконец-то! Когда ты телефон включишь? Уже неделю до тебя хрен дозвонишься!- бухтит Антоша.
— Я его разбила в аэропорту. Новый купить времени нет… Что тебе?- раздражаюсь я.
Не надо меня задерживать.
— Глаголев умер три часа назад…
Эта новость как мёд для ушей. Ублюдок отправился в ад. Справедливость восторжествовала. Я бессильно опускаюсь в кресло и кидаю пистолет на стол.
— Спасибо за прекрасную новость! — кладу трубку на место.
Меня отпускает.
Ночевать одна в огромном доме я не собираюсь. Меня пупырчатые мурашки покрывают от этой звенящей тишины. Запираю оружие обратно в сейф и собираюсь уйти.
Когда открываю дверь, чтобы выйти, обнаруживаю на пороге гостя.
— Алекс?
— Извини, что раньше не приехал, у меня гастроли были.
— Мог бы вообще не приезжать… Я не обижусь…
— Не мог…
У меня наворачиваются слезы на глазах. Внутри всё бурлит от злости и безысходности.
— Ну-ну, Сэл, не надо,- прижимает к себе.
Зарываюсь лицом в его теплый свитер, который пахнет папой.
— Давай зайдём, дождь начинается,- подталкивает меня в дом.
А я не хочу обратно… И его хочется послать, но сил нет. Мне нужен кто-то сейчас рядом. Начинаю всхлипывать сильнее, глотая рыдания.
— Всё будет хорошо, малышка,- осыпает поцелуями моё лицо.
Малышка… Где киса? Мне быть киской в его устах больше нравится. Малышкой Рон зовёт, и меня порой коробит от этого прозвища.