Сирена 2

Клекач Тамара

Лима же, неустанно вздыхая, могла лишь вскользь насладиться представителями самых разных вкусовых предпочтений, маршируя под конвоем Алекса и Даниэля, осаждавших хмурыми физиономиями желавших подойти и представиться своей леди-босс.

Нарисовался среди них и милейший главный инженер Кирсан с засохшими каплями кетчупа на бороде, при виде которых Лиме не только перехотелось есть, но и вовсе иметь с ним дело.

Судя по запаху жареной рыбы, которым от него разило, он не брезговал тянуть в рот все, что когда-либо плавало. "Явно земляной, – подумала Лима,

скосив глаза на подругу. – Они все пожирают".

– Осматриваетесь? – спросил он, напустив в интонацию как можно больше пренебрежения.

– Обеденный перерыв уже закончился? – спросила Лима.

– Пять минут назад, – сыто ответил Кирсан.

– Тогда почему работа стоит? – Лима кивнула на разинувших рты рабочих.

Кирсан нахмурился, неприятно задетый ее замечанием, и накричал на рабочих, поспешивших с глупыми улыбками разойтись по своим рабочим местам.

– Что еще желаете осмотреть? – елейно справился он.

– Я желаю осмотреть, – с упором на каждое слово с властной улыбкой произнесла Лима, – ваш рабочий кабинет, в котором, я надеюсь, имеются подробные записи проведенного вами расследования.

Тут она, откровенно говоря, ткнула пальцем в небо, но, судя по тому, как главный инженер изменился в лице, попала точно в цель.

– Расследование было проведено самым тщательным образом и под моим личным контролем, – отчеканил он, приосанившись.

Лима окинула его оценивающим взглядом. Она могла ему сто раз не нравиться, но работу свою он любил и должен был выполнять ее очень хорошо, иначе ее отец не назначил бы его на руководящую должность, а, учитывая тот факт, что расследование проводилось под его личным контролем, отец ему еще и доверял.

– По поводу качества решать буду я, – властно заявила Лима. – Где ваш кабинет?

Кирсан сухо пожевал губами, по очереди метая убийственные взгляды на всех присутствующих, но вынужден был прогнуться.

– Следуйте за мной, – сквозь зубы выдавил он.

Кабинет главного инженера, как и ожидала Лима, был неопрятным, заваленным разнообразным дерьмом, пахнущий, как помещение, которое давно не проветривали, и с кружкой, в которую, по всей очевидности, уважаемый инженер любил сплевывать.

Побрезговав даже дышать там, Лима прикрыла нос рукой.

– Знаете, а давайте лучше я просмотрю документы у себя в каюте, – прогундосила она. – И пригласите сюда уборщицу. Здесь же сдохнуть можно.

Кирсан не без видимых усилий заставил себя промолчать, но толстенную папку все же передал в руки Даниэля.

По распоряжению главного инженера, дабы ни в коем случае не видеть Лиму, ужин принесли в каюты. Ильмира виновато умяла всю рыбу, Лима же ограничилась одним салатом, мысленно желая подруге пропоноситься.

С изучением содержания папки она решила не тянуть, но чем дольше она вчитывалась, тем больше задавалась вопросом: на фиг отец отправил ее на станцию?

Она никогда не интересовалась его работой и всегда думала, что после окончания академии поездит по миру в поисках своего призвания, ну, и развлечений, конечно. Теперь же, пытаясь

вникнуть в то, что было написано в папке, она понимала, что ничего не понимает.

Ударно-вращательное бурение, буровые насосы, вертлюг, ротор – все это было для нее пустым звуком и говорило лишь о том, что Кирсан действительно неплохо поработал, однако, на сколько она могла судить, никаких конкретных доказательств диверсии им так и не было установлено, так как привлеченные со стороны эксперты не смогли точно определить, были ли обнаруженные повреждения умышленно нанесены или же имела место обычная поломка, от которой, увы, не было застраховано даже самое лучшее оборудование.

Закрыв папку, Лима потерла уставшие глаза и с досадой подумала, какой подарок же она сделает утром главному инженеру, когда признается, что мало того, что ни хрена не поняла, так еще и попросит его разжевать ей.

– Ни гомна, ни ложки, – выдохнула она, взглянув на давно посапывающую Ильмиру, с каждой минутой угрожавшую перейти на храп.

Сняв платье, наколовшее ей не только лобок, но и соски, Лима голышом залезла под одеяло, надеясь уснуть до того, как подруга перейдет в режим газонокосилки, но не тут-то было: газонокосилка включилась едва она легла, и сон упорно отказывался приходить.

– Да что ж за наказание такое?! – проворчала она, с головой укрываясь одеялом.

Собственно, именно из-за одеяла, нисколечко не заглушившего храп подруги, и непосредственно храпа подруги, Лима не услышала, как открылась дверь каюты, не услышала, как кто-то проскользнул во внутрь и подошел к ее кровати, и только когда горячая рука просунулась к ней под одеяло, она вздрогнула, осознав, что та самая рука просто не могла принадлежать Ильмире.

– Даниэль! – возмущенно зашипела она, откинув одеяло и встретив два горящих красным огнем глаза. – Что б тебя рыбы съели!

– И тебе привет, – отозвалась темнота его бархатным голосом. Рука по-хозяйски прошлась по ее бедру, оставляя теплый след. – Ты холодная, – слишком уж самодовольно заметил он. – Согреть? – И, прежде чем она ответила, послышался звук расстегиваемой ширинки. Джинсы упали на пол вместе с футболкой и горячее тело оказалось с ней под одеялом.

От него шло такое умопомрачительное тепло, что Лима оставила при себе ворчание и с удовольствием прижалась к нему. "Наконец перешел к активным действиям" подумала она, ощущая, куда именно активно стремится его рука.

Губы ее приоткрылись, когда его пальцы мягко коснулись ее клитора, и испустили сладкий выдох. Свободной рукой он сжал ее грудь и языком прошел по затвердевшему от возбуждения соску.

– Ммм… – тихо застонала она и, нащупав его налившийся член, взяла его в руку.

Даниэль издал сдавленный хрип и с жадностью втянул ее сосок ртом. Пальцы его работали все активнее, и Лима вздрагивала от нарастающих спазмов приближавшегося оргазма.

Член в ее руке стал настолько толстым и горячим, что она едва могла держать его. Даниэль ввел в нее пальцы и, оторвавшись от соска, накрыл ее губы влажным поцелуем.