Сирень

Рейд Б. Б.

Так что мы отказались от всего этого — от травки, таблеток, алкоголя и кокса.

Мой желудок скручивало в узел с тех пор, как Лорен снова начал пить. Теперь, когда он еще и курил, я подумал, не слишком ли поздно. Сейчас наша жизнь далеко не такая беспокойная, как была, когда мы создавали себе имя, и у нас никогда не было такой зависимости, как у Кэлвина, но страх и возможность все еще были очень реальны.

— Стоит ли нам это делать? — выпалил я, когда почувствовал, что мои веки начинают опускаться.

— Мы курили с тех пор, как были щенками.

Если бы это должно было разрушить наши жизни, оно бы уже это сделало, — рассуждал Лорен. — Кроме того, Кэлвина нет рядом, чтобы уговаривать нас на более серьезное дерьмо.

— Мы не можем сваливать всю вину на мертвеца. Он не заставлял нас говорить «да», Ло.

— Нет, — ответил он, встречаясь со мной взглядом. — Он просто позаботился о том, чтобы эта дрянь всегда была рядом.

Я не стал утруждать себя попытками переубедить его. Лорен был полон решимости быть жертвой, и было почти невозможно переубедить его, как только это было решено.

Только когда я был под кайфом, я понял, что прошли годы с тех пор, как мы терпели друг друга настолько, чтобы находиться в одной комнате дольше пяти минут.

Должно быть, это из-за травки.

Я бы улыбнулся, если бы не появилась Брэкстон.

Казалось, ее не беспокоило, что мы курим, но, возможно, это было потому, что она была полна решимости не обращать на нас внимания. Краем глаза я наблюдал, как она разогревает свою порцию еды, которую повара оставили для нас. Придерживаясь плана, Хьюстон вытащил колоду карт и начал раздавать, в то время как Лорен радостно восклицал и потирал руки:

— На что ставим сегодня вечером, ребята?

Приступ ностальгии пронзил меня, как удар молнии.

Раздосадованный, я стряхнул это чувство. Не хотел надеяться. Я схватил свои карты, когда Хьюстон закончил сдавать, но напрягся, когда Брэкстон села рядом со мной со своим ужином. Здесь был стол, но она выбрала диван. Я не хотел думать о том, что это значило. Как только Лорен устроился поудобнее, он тут же стряхнул пепел с косяка и отмахнулся от дыма. Брэкстон старалась не садиться слишком близко, но я чувствовал запах ее мыла или, может быть, шампуня, и этого было достаточно. На сегодня.

Невозможно было забыть, каково это — быть внутри нее.

— Не возражаете, если я переключу канал? — спросила она нас, потянувшись за пультом.

Хьюстон, не уделяя ей должного внимания, кивнул в знак согласия.

— Спасибо, — она некоторое время пролистывала каналы, прежде чем остановилась на фильме.

Когда мы увидели, что она выбрала «Легенду о Тарзане» с Александром Скарсгардом, Лорен фыркнул. Я послал ему предупреждающий взгляд, чтобы он на хрен заткнулся.

Притворившись, что не слышит его, Брэкстон закрыла глаза, и я наблюдал, как ее губы шевелятся в безмолвной молитве. Мои глаза округлились, когда я наблюдал за ней, потому что никогда не считал ее религиозной.

Как только ее глаза открылись, я отвел взгляд, и она тут же принялась за креветки-скампи. Выглядело чертовски

аппетитно, и я почувствовал, как у меня сжался желудок. Единственная проблема заключалась в том, что я хотел только её вкуса.

Ближе к концу фильма, когда злодей заманивал Тарзана в ловушку, используя его девушку, мой телефон зазвонил один раз, сигнализируя о том, что мне пришло сообщение. В это же время зазвонил телефон Хьюстона.

Нахмурившись, я посмотрел на экран и увидел сообщение от Лорена в нашем групповом чате.

Ло: Держу пари, если кто-нибудь из нас заорет, как Тарзан, Брэкс будет так возбуждена, что заговорит с нами.

Наши телефоны снова зазвонили с очередным сообщением от него.

Ло: Только не это.

Хьюстон и я оторвались от своих телефонов и уставились на Лорена. Я уже знал, что он был серьезен. Ухмыляясь, он отправил еще два сообщения.

Ло: У Хьюстона есть голос.

Ло: Попробовать не помешает.

Как только он собрался отправить еще одно сообщение, Хьюстон выбил телефон Лорена у него из рук. Он подпрыгнул и отскочил от пола, заставив Брэкстон подпрыгнуть и привлечь ее внимание к нам. Я увидел вопрос в ее карих глазах, но он исчез в одно мгновение, а затем она вернулась к фильму.

Лорен проигнорировал телефон, лежащий на полу в другом конце комнаты, пока мы разыгрывали еще одну партию, которую я выиграл. Возможно, самое трудное, что я когда-либо делал — это сидеть здесь и игнорировать присутствие Брэкстон. Каждый раз, когда она ерзала на диване, смеялась себе под нос или позволяла себе отвлечься от чего-то происходящего в фильме, я чувствовал это, но мне приходилось притворяться, что это не так.

Как только фильм, наконец, закончился, Брэкстон встала и начала мыть свою тарелку. Поскольку она стояла спиной, я мог свободно наблюдать за ней.

Сегодня вечером она была полностью одета, хотя три часа назад была совершенно голой и сидела верхом на подушке Лорена.

Когда она закончила, мне показалось, что из моих легких вышибли весь воздух, когда она наклонилась, чтобы поднять телефон Лорена, лежавший у ее босых ног. Мы трое замерли, когда она выпрямилась, уставившись на освещенный экран.

Лорен не ставил пароль на свой телефон, поэтому все, что ей нужно было сделать — нажать и провести пальцем вверх, чтобы увидеть его последнее открытое окно. Она даже не потрудилась скрыть от нас свое любопытство.

Мы беспомощно наблюдали, как Брэкстон читает сообщения Лорена.

Закончив, она, не говоря ни слова, спокойно положила его телефон на стойку, прежде чем выйти из комнаты.

— Дерьмо, — выругался Лорен.

Почувствовав наши взгляды, он опустил голову.

В бешенстве, было бы преуменьшением, когда я вскочил на ноги, но я не стал утруждать себя его избиением. Брэкстон уже заставила его чувствовать себя хуже, чем я когда-либо мог: