Сирень

Рейд Б. Б.

— Вы, ребята, оба придурки.

Это было все, что Брэкстон удалось выдавить из себя, прежде чем Джерико схватил ее и со стоном начал ласкать языком прямо там, в дверях.

— Я скучал по тебе, — сказал он ей, — и мне так жаль. Мне так чертовски жаль.

Эмили промахнулась.

Она была так поглощена своим неуместным гневом и презрением, что в конце концов

пустила пулю в стену, а не в его сердце. Лорен вырвал у нее пистолет и держал ее задницу в узде достаточно долго, пока не приехали копы. К тому времени позвонила моя бабушка, чтобы рассказать нам, что стало с Брэкстон. Эмили повезло, что копы уже прибыли, иначе она покоилась бы на заднем дворе, а не в тюремной камере.

Однажды я пригрозил Брэкстон тем же самым, но тогда это была просто очередная игра разума. Я не имел в виду ни единого слова из того.

Я не мог сказать того же самого об Эмили.

Мы с Лореном оставили Джерико и Брэкстон там, где они были, вошли в дом и огляделись, разглядывая баннер, растяжки, еду и напитки.

Джерико остался, чтобы проследить за подготовкой вечеринки по случаю возвращения Брэкстон домой. Список гостей был коротким, но людей было больше, чем мы когда-либо раньше допускали в наш дом. Мы даже пригласили Они, которая недавно и таинственным образом уволилась из «Гениев» и в настоящее время выглядела как рыба, вытащенная из воды, следя за тем, чтобы Ксавьер держался в дальнем конце комнаты от нее.

— Извини меня, но ты не единственный, кто волновался и скучал по Брэкстон, — как обычно, проворчала Гриффин, когда она подошла к ним.

— Зачем мы снова её пригласили? — прошептал мне Лорен, не сводя с них глаз.

Я пожал плечами, потому что, честно говоря, сам не знал. Она была лучшей подругой Брэкстон, так что… неважно. Маэко была занята разговором с Ксавьером, в то время как Гриффин безуспешно пыталась освободить Брэкстон от Джерико. Чем сильнее она тянула, тем крепче он цеплялся.

— Эй, прекратите это дерьмо, — наконец рявкнул я, когда мне надоело их перетягивание каната. Брэкстон только час назад выписали из больницы. — Не будьте с ней так чертовски грубы.

Джерико наконец отпустил нашу девочку, чмокнув ее в последний раз, и ушел. Брэкстон покраснела и одарила меня быстрой улыбкой, прежде чем, наконец, повернуться к Гриффин.

Пока они разговаривали, я нашел Лорена и Рика на кухне, стоящими по разные стороны островка.

Лорен набивал рот, в то время как Джерико заглядывал в коричневую коробку с лентой «Амазон». Дани, которая, должно быть, проверила шкафчик, в котором мы хранили почту, принесла его с собой, когда пришла на вечеринку.

— Что, черт возьми, это такое, Ло?

Рик вытащил клейкую ленту и веревку, держа по одной в каждой руке, и уставился на Лорена.

— Ох, эй, оно пришло! — с набитым кексом ртом Лорен широко улыбнулся, его непрозрачные глаза заблестели.

— Зачем тебе двести футов скотча и веревки (прим. 61 м.)? — спросил я его после того, как заглянул в коробку и увидел остальное.

Теперь Лорен был беспечен, когда отряхивал руки от крошек, оставляя их вместо этого на кухонном столе.

— Надеюсь, вы этого не узнаете, — пока мы с Риком таращились

на него, Лорен быстро сменил тему. — Итак, ты планируешь рассказать Брэкстон о том дерьме, которое ты пытался провернуть? — спросил он Джерико.

— Я думал, что сначала позволю ей насладиться вечеринкой и возвращением домой, — саркастически съязвил Рик. Он бросил скотч и веревку обратно в коробку и подтолкнул ее ко мне.

Я знал все лучшие укромные места.

— Верно… вечеринка. Ты просто не хочешь, чтобы она знала, что ты такой тупой, каким выглядишь.

— Я тупой, — ответил Рик с усмешкой, — но ты сосал мой член два часа назад. Придай этому значение, Ло.

Лорен пожал плечами, слизывая глазурь с большого пальца и пристально глядя на нашего лучшего друга:

— Я был взволнован и чувствовал себя великодушным, потому что Брэкстон возвращалась домой. Подай на меня в суд.

Рик сердито посмотрел на него, в то время как Лорен флиртовала с ним глазами.

Мгновение спустя в комнату неторопливо вошла Брэкстон, и наше внимание было отвлечено. Как только она оказалась достаточно близко, я поднял ее и посадил на стойку.

— Как ты себя чувствуешь? — я чувствовал себя мудаком, когда провел губами по ее щеке. Мне было все равно. Она сделала так, что мне стало все равно.

— Больной, — пробормотала она. — Слабой. В основном сбитой с толку.

Я поднял голову:

— Сбитой с толку?

— Я не могу… Я не могу сказать, что я чувствую, — она посмотрела на Лорена, Рика, а потом снова на меня. — И чувствую ли я вообще что-нибудь.

Мои руки нашли ее бедра, и я начал гладить ее через джинсы, надеясь успокоить, когда она начала дрожать:

— Что ты имеешь в виду?

— Не могу сказать, когда мне страшно, а когда я счастлива или взволнована. Нет никаких запахов или вкусов, которые могли бы подсказать мне об этом. Я так и не научилась распознавать свои эмоции без них. Что, если я вообще потеряла способность что-либо чувствовать? Я боюсь…

— Вот, — сказал я ей, прерывая ее, — ты боишься. Откуда ты это знаешь?

— Я… — она покачала головой, разочарованно нахмурившись. — Не знаю.

— Твои эмоции никогда не были лишь неврологической реакцией. Они также были связаны с инстинктом. Что у тебя внутри и что в твоем сердце. Тебе не нужно думать, — я приподнял ее подбородок, когда она опустила взгляд. Там, внизу, для нее ничего не было. — Ты просто должна чувствовать. Твой мозг дал тебе дополнительное преимущество, на которое ты полагалась до этих пор, но ты всегда быстро училась, Брэкстон. С этим ты тоже разберешься, — я поцеловал ее. — Мы поможем тебе, — сказал я ей, когда Лорен и Рик приблизились.

Они привлекли ее внимание, и она не торопясь поцеловала каждого из них, прежде чем опереться на руки и улыбнуться нам:

— Хорошо, потому что я должна вам кое-что сказать.

— Что? — спросили мы втроем немного чересчур нетерпеливо.

Она покачала головой, и будь проклята эта её дразнящая улыбка. Она уже творила со мной невыразимые вещи без дополнительного напряжения.

— Позже.

— Знаешь, я тут подумал, — сказал Лорен.

Брэкстон, Рик и я застонали прежде, чем у него появился шанс сказать что-то еще.