Сирахама
Шрифт:
Ренка не нашлась, что ответить — с этой точки зрения она проблему не рассматривала. По умолчанию считалось, что любой нормальный мужик и так будет рад до визгу, если ему в постель будут регулярно поставлять девиц… а уж кто из трех девушек первая, кто вторая, а кто третья — ему, мужику, без разницы! А тут — скажите, пожалуйста! — ОНО не хочет подрабатывать секс-тренажером!
— А где мы, кстати? Что это за место? Мы ведь все еще в Японии?
— Хоккайдо. Нисеко Аннупури.
— Ого! Ты все соришь деньгами! Раз решил меня на такой крутой курорт свозить?
— Чего
«Ксо! Откровенный какой! И не стесняется даже! Но как же приятно!»
Чтобы ничем себя не выдать, Ренка была вынуждена на секунду закусить зубами подушку…
— А девочки? Их ты решил не брать? Я у тебя самая-самая? Или решил сэкономить?
— Девочки сейчас занимаются организационными вопросами…
Крепкие мужские руки мяли ее тело, как пластилин. Будто кто-то старательный раздувал пламя из искорки — внутри все стало гореть. Жар с поверхности кожи ушел внутрь и сосредоточился в горле, в груди… и в низу живота.
— … и забегая вперед, скажу, что вы все у меня красивые и самые-самые…
— … но красивы мы каждая по-своему, и любишь ты нас одинаково сильно, да? Мисаки уже рассказывала, как ты ей уши медом обмазывал на Филиппинах, пытаясь соблазнить!
— Тц… моя задача по вашему охмурению усложняется! Хо-хо-хо! — Рассмеялся Кенчи.
— Наверно, считаешь себя коварным сердцеедом? Ха! Это Миска у нас маленькая и глупенькая! А я — женщина уже опытная! Так что придется тебе постараться… — Ренка и сама понимала, что звучат ее слова крайне неубедительно… в первую очередь из-за того, что она стала задыхаться от возбуждения.
«Как?! Ну, как он это делает?!»
Руки перестали мять и стали гладить. Теперь они работали не с глиной или пластилином, а с хрупким фарфором… Ладони переместились ниже, на ягодицы. Но Ренка даже не подумала обратить внимание массажиста на то, что и головная боль уже прошла, и массаж переходит в нечто… незапланированное…
Напротив, она поддалась какому-то дремучему инстинкту, заставившему ее слегка приподнять бедра и заурчать от нетерпения, когда мужские руки ловко скользнули под резинку кальсон и решительно потянули их вниз…
Жаркий шепот защекотал ухо:
— Вспомни, как было на борту «Кролика»… и не сдерживай себя, змейка — в соседних номерах никого нет, а на улице никто ничего не услышит из-за музыки.
— Дверь. Чисто. Прием.
— Окно. Чисто. Прием.
— Ревнуешь? Прием.
— Чушь! Хоть донимать меня перестанет со своей очередью! И теперь уже я ее терроризировать начну — типа сама проскочила вне очереди, хе-хе… Хоть и не по своей вине. А вот ты — ревнуешь!
— (вздох) Чуточку…
— Сама виновата — надо было тогда, после его боя с Дикарем, посмелее быть!
— Как говорит мама: «Ну, не шмогла я, не шмогла!» Что-то я за тобой тогда тоже особой смелости и раскованности не заметила! И, вообще, я хотела наедине, чтоб никто не подглядывал, чтоб в темноте, как сейчас, чтоб под балдахином и на шелковых простынях… при горящих свечах… Эх! Электрошокер у тебя заряжен?
— Конечно.
— Я вот думаю — толку-то от наших шокеров будет, если наш жеребец удила закусит… Тут уж только мне наваливаться на него нужно будет. Хм… может, и мне тогда чего перепадет? Все-таки, слишком рискованный способ он придумал! Надо было, как тогда, когда его Лин траванула…
— Ну, он же сказал, что стесняется. Мужчины — они такие… пугливые и стеснительные. Их надо заманивать и соблазнять. А чтобы ты на него успела навалиться, а не удар копытом получить, электрошокер и понадобится… Ты ж сама говорила, что его мастера втроем окучивали, а потом раны зализывали… А электричеству плевать на всю эту мистику — даже мертвые под током дергаются, а уж живые жеребцы — и подавно! Ты уж поверь специалисту! Внимание! Первый ред-лайн! Приготовься… Сейчас наш жеребец нашу своенравную кобылку…
— Кэнсэй! Хватит пинать эту стенку! — Сакаки с наслаждением вдохнул пар от чашечки глинтвейна.
— Как?! Ну, вот как, я вас спрашиваю, эта пронырливая… — Кэнсэй затруднился с подбором эпитетов. — Ящерица смогла обнаружить и нейтрализовать в номере все жучки и камеры?!
— Кэнсэй! Я таки с тебя удивляюсь такого всего удивленного!
Акисамэ поправил перед зеркалом капюшон белой «толстовки» с огромным рисунком на груди: круг, разделенный прямой линией на черную и белую равные половинки с крупкой подписью по-русски: «Инь и Янь. Без выебонов».
Все трое были в наушниках. Сакаки сидел за столом и смаковал глинтвейн, налитый в кружку из бутылки, подогреваемой свечкой в специальной подставке. Кэнсэй… долбил стену. А Акисамэ краем глаза поглядывал на показания какой-то навороченной радиостанции:
— Я тебя, правда, не понимаю, Кэнсэй! Ми-тян — самая настоящая дочь Драконов! А это, считай, врожденное чутье на всякие жучки! Обрати внимание, как грамотно девочки… и мальчики выбрали номер для своей акции: в окно из зданий напротив не заглянешь даже с помощью сильной оптики, крыша сейчас контролируется самой Мисаки. Номер находится в самом конце коридора относительно одной-единственной лестницы, а конец коридора не имеет окна. И подход из коридора к номеру перекрыт нашей умницей Миу. Так что в номер без шума никак не попадешь! При этом обе девушки… и мальчики почти демонстративно обчистили арсенал Сигурэ, оставив записки с перечнем того, что взяли… а взяли они в том числе осколочные мины направленного действия и взрыватели с функцией неизвлекаемости и датчиками движения!
— А гостиница… — Хохотнул Сакаки. — Эх, будь у меня в молодости такие же деньжищи, что сейчас у Кенчи, я б так же развлекался бы! Всю гостиницу на три дня снял! Всю! А также распустил на весь вечер персонал, выдав премиальные… и запер двери изнутри!
— Другими словами, любой типа «постоялец» или «служащий отеля» тут же будет атакован… А зная уверенность наших учеников в нашей неуязвимости, готов спорить — будут стрелять на поражение и задействуют мины… а осколочные мины в узком коридоре… ну, не люблю я этого, не люблю…