Сир Доблестный

Мессалит Веласко

Талон на ужин также обеспечивал её местом для сна, но все таверны были переполнены народом, а потому люди спали по два или даже по три человека на кровати. В одной комнате могло насчитываться четыре или пять коек. В первую ночь Изумруд пришла последней, а потому легла ближе к двери. Казалось, всю ночь пятеро её соседей занимались исключительно беготней мимо, направляясь к ночному горшку. Женщина клятвенно пообещала себе, что теперь будет уходить в спальню сразу после ужина.

Но даже эта предосторожность не была надежной защитой от неприятных сюрпризов. На третий день изгнания её отправили в Желудь, где она добралась

до койки первой, а потому аккуратно забралась в самый угол. Вслед за ней явилась пятерка женщин, как обычно шутящих про храп и клопов. Одно из мест оставалось пустым. Но стоило им погасить свечу, как в комнату ворвалась еще одна дама, таща с собой большой саквояж. Изумруд села.

– Простите, госпожа, но не носите ли вы какой-нибудь... магии?

На первый взгляд, женщина была женой преуспевающего торговца. Крупная, средних лет, она была слишком хорошо одета, чтобы проживать в Желуде. Может быть, это место лучшее, что она могла найти в переполненном городе. Она обошла кровать Изумруд.

– Немного магии удачи.

– Госпожа, тебя обманули. Это не магия удачи.

Женщина посмотрела на Изумруд.

– Я получила их в Монастыре Мира Свэмпхама. Цена, заломленная братьями, была довольно возмутительна, однако, их репутация известна всей стране.

Магия, проданная даме, была призвана улучшить зубы и удалить усы. Но сказать об этом требовалось с большим тактом.

– Я никогда раньше не слышала ни об этом монастыре, ни о Свэмпхаме. Но кое-что понимаю в магии. Точно вам говорю - не существует настоящих чар удачи. Любое колдовство может лишь отогнать духов шанса. Но они столь непостоянны, что амулеты редко приносят пользу. А если от них и есть хоть какой-то толк, то удачу эти штуки отгоняют так же часто, как неудачу.

– Она права!
– сказала одна из женщин.
– Если бы ваш амулет работал, то вы не оказались бы здесь, с нами, госпожа.

Остальные рассмеялись.

– Попроси комнату, полную красивых мужчин, - бросила вторая.

– Что за наглость!
– воскликнула хозяйка амулета.
– Никто не спрашивал вашего мнения. Занимайтесь своими делами!

Вымогательство магов было делом Изумруд. Если она собиралась заснуть этой ночью. Однако, она не стала пытаться ничего объяснить.

– Не представляю, какое дело привело вас в Окендаун, госпожа. Но если вы попробуете заговорить с сестрами, надев этот ужас, они не станут вас даже слушать.

Но проблема была в Изумруд. Не в женщине. Потому она спустилась вниз по скрипучей лестнице, чтобы попросить у хозяина гостиницы другую кровать. Её отправили в другую комнату, но все койки уже были заняты. В итоге, Изумруд провела ночь кутаясь в одеяло на грязном полу. Её соседи громко храпели.

На следующее утро клерк в очередной раз поискал письмо на её имя.

– О, да... Люси Пиллоу. Ливрейные Стойла Гринвуда. Спросить герцога Истфара.

Расставаться с Окендауном было больно. Однако, женщина надеялась, что все, что угодно, будет лучше, чем жалкое прозябание в Тутоне.

Глава восьмая

Открытая дорога

Вскоре, это предположение показалось опрометчивым. В зябком предрассветном воздухе

разносились лязг, гомон людей и лошадей, вонь аммиака и хлюпанье грязи под ногами. Таким был двор Гринвуда. Вокруг сновали огромные животные, зачастую занятые какой-нибудь работой. Звенели упряжи, люди выкрикивали проклятия. Кроме подводов, телег и вагонеток здесь было несколько роскошных экипажей. Однако, судя по одежде, ни один из присутствующих лакеев или форейторов не служил герцогу Истфара.

Путем исключения, она подошла, наконец, оказалась рядом с большой серой лошадью, запряженную в старую вагонетку. Румяный, дерзкий на вид мальчишка держал ремень упряжи. Нахмурившись, он всматривался в толпу. Заметив на себе взгляд её испуганных глаз, он спросил:

– Пиллоу?

– Можете звать меня госпожа Изумруд.

– А могу и не звать, - было преждевременно называть его молодым. Его рубашка, камзол и бриджи были старыми и рваными. На блестящие соломенные волосы, заправленные за уши, был водружен колпак. Юноша был лишь на палец выше неё, хотя изо всех сил вытягивал шею, чтобы выглядеть внушительнее.

– Ты та старая болтушка, что собралась в Скачущую Рощу?

Это было уж слишком.

– Ты собираешься везти нас на этом?

Развалюха совершенно не защищала от непогоды, к тому же её единственное сидение оказалось дощатой скамейки, не имевшей даже спинки. Она была загружена двумя бочками и несколькими зловонными обернутыми в ткань свертками. Даже в этом грязном дворе запах от них шел примерзкий.

Мальчик пожал плечами.

– Это неплохая телега, мамзель. Но если хотите, можете бежать сбоку.

Ах вот оно что! Теперь Изумруд все поняла. Если не помогает тюрьма - используй раскаленное железо. Не сумев подчинить себе жертву, унизив её, Верховная Мать решила найти новый способ пройтись по её самолюбию. Люди земли и времени редко показывали свой характер. Они предпочитали держать злость в себе, пока не наставал удобный шанс для мести. Но подай сюда эту старую перечницу, и Изумруд не стала бы себя ограничивать. Горсть вонючей грязи в лицо - неплохая идея! Но Верховной Матери здесь не было, а потому единственной целью для гнева женщины стал этот наглый сопляк. Изумруд предположила, что тот был замешан в коварном плане, хотя мальчишка, кажется, вовсе не смеялся над ней. Во всяком случае, пока. Но глаза парня недобро блестели, к тому же доведись им померится силами и он, вероятно, превзойдет её. Благоразумие возобладало. Изумруд сдержала свой нрав.

– Что за ужасающая вонь?

– Чеснок. Вы должны это знать!

Они узнала. Но это казалось просто нелепым. В этих бочках чеснока хватило бы на то, чтобы сдобрить чесноком всю еду в Шивиале. Кому понадобилось бы перевозить столько чеснока? Эта вонь будет самой страшной пыткой.

Мальчик положил руку на колесо и перепрыгнул на телегу, торжествующе ухмыльнувшись ей со скамейки.

– Идешь или нет?

Женщина постаралась подавить свой гнев, мысля рационально. Он думал, что она разделит с ним узкую скамью. Большинство конюхов имело очень слабое представление о ванне, но вонь чеснока должна была обеспечить ей некоторую защиту. Хотя все будет зависеть от ветра. Мальчишка, вероятно, таскает на себе мух и вшей, но после трех ночей в дешевых гостиницах Тутона она, вероятно, сама ничуть не лучше. Во всяком случае, он не чешется слишком открыто.