Сипстрасси
Шрифт:
– Ты не понимаешь! Да и где тебе!
– Надеюсь, что этого я никогда не пойму, – сказал Туро, выходя в коридор, а оттуда под теплые лучи предвечернего солнца.
Ни Туро, ни остальных не позвали к человеку-зверю Паллину в последующие четыре дня, а Коррин словно бы вовсе их не замечал. Прасамаккуса все больше выводили из себя охотники братства – жалкие неумехи. День за днем они возвращались с пустыми руками, жалуясь, что олени слишком уж быстры, слишком сметливы, а их луки недостаточно крепки, а стрелы
– Чего тебе, убогий? У меня нет времени.
– А еды так и еще меньше… не говоря уж о сноровке.
– Говори яснее.
– В твоем малюсеньком войске не найдется лучника, который попадет стрелой в стену сарая, стоя внутри него. И мне надоело жевать корешки или мясо, недостойное охотника. Позволь мне взять мой лук и принести в пещеры свежего мяса!
– В одиночку?
– Нет. Пошли со мной кого-нибудь потерпеливее, и чтоб он делал, что ему скажут.
– Ты спесив, Прасамаккус, – сказал Коррин, впервые назвав бриганта по имени.
– Какая там спесь! Просто мне надоело сидеть без дела среди неумех.
Коррин понял брови.
– Ну хорошо. Ты кого-нибудь наметил?
– Того тихого, который одернул Кэрла.
– Хогун хороший выбор. Я велю ему убить тебя, если ты хоть движение сделаешь, чтобы сбежать.
– Вели ему что хочешь, но только сейчас!
Туро смотрел, как эти двое уходили с поляны. Прасамаккус хромал позади высокого Хогуна. К нему подошел Коррин.
– А он умеет натягивать этот лук?
– Время покажет, – ответил Туро, и Коррин, покачав головой, ушел с четырьмя своими товарищами.
Лейта села рядом с принцем.
– Вчера ночью они привели еще трех беременных женщин, – сказала она. – Я слышала их разговор.
Коррин напал на сопровождающих их стражников. Четыре были убиты, и еще несколько ранены.
Туро кивнул.
– Это единственная его возможность вредить Астарте – отнимать у нее ее жертвы. Но он обречен, бедняга. Как и его брат.
– Пока он жив, еще есть надежда. Так повторял Кулейн.
Туро снова кивнул.
– Полагаю, это верно. Но их тут не больше пятидесяти против десятитысячного войска. Победить они не могут. А ты заметила, что они даже не сплочены?
И дело даже не в том, что они плохо стреляют из лука.
Они же просто сидят сложа руки и ждут, пока Паллин не лишится разума. Разведчиков, чтобы охранять лагерь, слишком мало. Они не собираются, чтобы обсудить свою стратегию. Они даже не упражняются во владении оружием. Более никчемного сброда мятежников я даже представить себе не могу. Они носят на себе поражение точно куртки.
– Может, они просто дожидаются принца с твоим боевым опытом, – съязвила Лейта.
– Может быть! – Туро вскочил и подошел к ближайшему из стражей, широкоплечему парню, вооруженному длинным луком.
– Как тебя зовут? – спросил
– Рьял.
– Скажи мне, Рьял, если я попробую уйти отсюда, что ты сделаешь?
– Убью тебя. А ты думал, помашу рукой вслед?
Остальные трое стражей, подошедшие к ним, захохотали.
– Не думаю, что ты сумеешь убить меня из этого лука. Даже будь я высотой в десять футов, шириной в шесть и ехал бы на черепахе.
Товарищи Рьяла усмехнулись, заметив, как он смутился.
– А вы над чем скалите зубы? Вот ты! – сказал Туро сквозь зубы, тыча пальцем в худощавого зеленоглазого мужчину с черной бородой. – У тебя даже тетива не натянута. Если бы я побежал к деревьям, от тебя не было бы никакого толку.
– Оскорблять опасно, малый, – сказал чернобородый.
– Ошибаешься! – отрезал Туро. – Опасно оскорблять мужчин. А кто вы? Беглые слуги? Писцы?
Пекари? Среди вас нет ни единого воина.
– Ну хватит! – крикнул чернобородый. – Пора дать тебе урок вежливости, малый.
Туро попятился, дав ему возможность обнажить длинный меч, а тогда на солнце блеснул гладий принца.
– Да, лесовик, что касается уроков, ты прав.
Чернобородый взмахнул мечом, намереваясь нанести Туро свирепый удар по левому боку. Принц гибко отпрыгнул, легко отразил клинок, повернулся на пятке и сбил противника с ног, а его меч описал в воздухе крутую дугу и лязгнул о древесный ствол.
– Урок первый, – сказал Туро. – Злость не сестра умению.
Против него выступил второй, и куда осторожнее.
Их мечи скрестились. Он, несомненно, владел мечом много лучше своего товарища, но учил его не Кулейн лак Фераг. Туро шагнул вперед, нажал гладием на меч противника и стремительно повернул кисть. Второй меч отлетел к деревьям, а его владелец попятился. Но Туро уже вкладывал гладий в ножны.
– Лейта, пойди сюда!
Лесовичка нахмурилась, но подошла к нему. Туро обернулся к стражникам.
– Я не унижусь до состязания с вами в стрельбе из лука. Но ставлю свой меч против ваших луков, что даже эта женщина вас в них победит.
– Я не стану играть в твои игры! – вспылила Лейта.
Туро стремительно повернулся к ней и хлестнул ее ладонью по щеке. Она отшатнулась от обиды и боли.
– Теперь ты будешь делать то, что я тебе говорю, – крикнул Туро, сверкнув глазами. – С меня довольно твоих детских капризов. Мы здесь из-за твоей глупости.
Образумься, женщина! И подумай о Кулейне!
При упоминании этого имени гнев Лейты сразу угас, и она подошла к ближайшему стражнику.
– Выбери цель! – прошептала она.
– Вон то дерево, – сказал Рьял.
– Цель, а не дуб в три обхвата!
– Так выбери сама.
– Как хочешь! – Наклонившись вперед, она ловко сорвала с головы Рьяла его темную шапку и направилась к дереву, на которое он указал. Там она вытащила охотничий нож и пригвоздила шапку к стволу. Затем отмерила тридцать шагов от него и остановилась, ожидая, пока стражи присоединятся к ней.