Сипстрасси
Шрифт:
– Нет уж! – опять вспылила она. – Пока Магеллас и Линдьян держали меня заложницей, они через свои Камни Силы наблюдали за тобой и показывали мне. Это ты! – крикнула она, оборачиваясь к Амазиге. – Это ты уговаривала, умоляла Шэнноу кинуться сюда и остановить Пастыря. Это ты заставила его взобраться на Пик, рискуя жизнью. Так чей палец нажал на спусковой крючок, стерва?
– Я не виновата! – вскрикнула Амазига. – Я не знала!
– А он знал? Йон Шэнноу знал, что меч, если он влетит во врата, погубит два мира? Меня тошнит от тебя. Сама неси свою вину, как несем
Амазига попятилась от разгневанной Бет и выбежала наружу. Шэнноу последовал за ней.
– Я сожалею о твоих утратах, – сказал он. – Сэмюэль Арчер был прекраснейшим человеком. Ну что еще могу я сказать?
Амазига тяжело вздохнула.
– Она говорила правду, и ты лишь частица круга истории. Прости меня, Шэнноу. Нои-Хазизатра говорил, что был послан найти Меч Божий. И он его нашел.
– Нет, – грустно возразил Шэнноу. – Ведь Меча не было. А было лишь гнусное оружие для уничтожения сотен тысяч людей.
Амазига положила руку ему на плечо.
– Он нашел Меч, Шэнноу, потому что нашел тебя. Мечом Божьим был ты.
– Надеюсь, Нои все-таки уцелел, – сказал Шэнноу, чтобы изменить тему. – Он мне нравился. Амазига засмеялась.
– Уцелел, уцелел, Йон Шэнноу. Можешь не сомневаться.
– Так в свитках было еще что-то? Она покачала головой:
– Нет. Просто Нои – арабский, а Хазизатра – ассирийский вариант имени Ноя. Помнишь, что он говорил о Круге Бога? Нои-Хазизатра попал в будущее и прочел в твоей Библии, как спасся Ной. Поэтому он вернулся к себе и, полагаю, с помощью Сипстрасси создал непотопляемое судно. Ну, как тебе такой Круг Бога?
Ее смех стал истерическим… потом хлынули слезы.
– Уйдем, – сказала Бет Мак-Адам, беря Шэнноу за локоть и уводя его к лошадям.
Первые два самолета уже приземлились на твердые спекшиеся пески пустыни.
– А что они такое? – спросила Бет.
– Во всяком случае такое, с чем я дела иметь не хочу, – ответил он, когда девятнадцатое звено завершило посадку через четыре века после взлета.
Бок о бок Бет и Шэнноу уехали от сухой чаши Озера Клятв.
– Что ты будешь делать теперь, Шэнноу? – спросила она. – Теперь, когда ты снова стал молодым? Будешь и дальше искать Иерусалим?
– Я потратил полжизни, Бет, в поисках видения. Это было ошибкой. Найти Бога за дальними горами нельзя. Как и ответа в камнях. – Повернувшись в седле, он посмотрел на обрушившийся Пик и на одинокую фигуру Амазиги Арчер. Потом нагнулся, взял руку Бет и поднес к губам. – Если ты меня не прогонишь, я хотел бы вернуться домой.
ЭПИЛОГ
Под началом Эдрика Скейса и комитета во главе с Джозией Брумом Долина Паломника процветала. Церковь отстроили заново, а так как пастыря в общине не было, служил там молодой бородатый фермер Йон Кейд. Если кто-нибудь и замечал сходство между Кейдом и легендарным профессиональным убийцей Шэнноу, вслух об этом не упоминал никто.
Далеко-далеко на юге красивая чернокожая женщина и золотистый черногривый лев вместе поднялись
Лев рядом с ней отвернулся и устремил взгляд на стадо оленей, пасущихся у подножия холма в отдалении. Он не понимал, зачем женщина стоит тут, ему хотелось есть, и он мягко затрусил на поиски добычи.
Амазига Арчер смотрела, как он удаляется, и по ее щекам заструились слезы.
– Прощай, Ошир, – сказала она.
Но лев ее не услышал.
КРОВЬ-КАМЕНЬ
ПРОЛОГ
Я видел падение миров и гибель народов. Из облаков я наблюдал, как безмерная приливная волна катилась по берегу, поглощая города, погребая в водяной мгле неисчислимые множества.
День занялся тихим, но я знал, чему суждено быть. Город у моря просыпался, его улицы были забиты машинами, тротуары кишели прохожими, ветвящиеся артерии его подземки еле справлялись с людскими потоками.
Последний день был мучительно тягостным, ибо у нас была паства, которую я научился любить, – богобоязненные, добросердечные, щедрые духом люди. Как тяжко смотреть на мириады таких, как они, и знать, что еще до истечения суток они предстанут перед своим творцом.
И потому меня удручала великая печаль, пока я шел к серебристо-голубому самолету, которому предстояло унести нас в вышину навстречу будущему. Мы ожидали взлета, а солнце клонилось к закату во всем своем блеске. Я застегнул ремни и достал мою Библию в тщетных поисках утешения. Савл сидел рядом со мной и смотрел в окно.
– Красивый вечер, Диакон. – сказал он.
Воистину! Однако ветра перемен уже пробуждались.
Мы плавно взмыли в воздух, и пилот сообщил нам, что погода меняется, но мы достигнем Багам раньше бури. Я знал, что так не будет.
Мы поднимались все выше, выше, и первым знамение заметил Савл.
– Как странно, – сказал он. дергая меня за плечо. – Солнце словно бы снова восходит.
– Сей день – последний, Савл, – сказал я ему.
Взглянув вниз, я увидел, что он расстегнул ремни. Я велел ему снова их застегнуть. Едва он это сделал, как первый из устрашающих ветров ударил в самолет и чуть было его не перевернул. В воздух взвились чашки, книги, сумки, а у наших спутников вырвался вопль ужаса.
Савл крепко зажмурил глаза, вознося молитву, но я хранил спокойствие. Наклонившись вправо, я смотрел в окно. Огромная волна катилась к берегу.