Сипстрасси
Шрифт:
— Ты сам видел? — спросил Янус.
— Вот как тебя сейчас, — ответил Гамбион и провел тряпицей по вспотевшей лысине. — Дьявол, ну и жара здесь!
— Солнечный жар отражается от белых скал, особенно с наступлением сумерек. Но скоро станет очень даже холодно, — сказал Янус. — Можете развести костер, из каньона его никто не увидит.
— Что же, вы можете вернуться в Игер, — сказал Гамбион. — Небось соскучились по семьям.
— Он пусть идет, а я останусь! — заявил Янус. — Я тут все места знаю.
— Буду очень рад.
— Если
Янус внимательно смотрел на Гамбиона, замечая кошачесть его движений, уверенность в себе, которой они дышали.
— На что это ты уставился? — спросил великан, ощущая его неприязнь.
— На человека, который выгонял людей с их ферм, — ответил Янус ровным голосом. — И все это время я стараюсь понять, почему Бог избрал тебя?
— Потому что я оказался под рукой, сынок, — ответил Гамбион ухмыляясь. — Плугом от исчадий Ада не отобьешься, это работка для тех, кто умеет обращаться с оружием.
— Ну-у… может быть, — сказал Янус с сомнением.
— Не обязательно, чтобы я тебе нравился, парень, — сказал Гамбион. — Просто дерись рядом со мной.
— Тут можешь быть спокоен, — сказал Янус.
– Драться я буду не хуже других.
— Знаю, Янус. Я разбираюсь в людях. А теперь покажи мне место боя.
Бок о бок они спустились по узкому склону к расселине в обрывах над плодородной равниной, которая у гор сужалась в каньон. Когда они вышли из расселины, Гамбион оглянулся. Она словно бы исчезла.
— Это молодые горы, — сказал Янус. — Возможно, вулканического происхождения, и расселина служила стоком лавы.
— В любом случае небольшой отряд сможет удержать ее порядочное время, — заметил Гамбион.
— Ну, это зависит от того, насколько враги будут стремиться ее взять.
— Не понимаю?
— Ну, если они будут атаковать, так смогут проскакать ее насквозь за несколько секунд. Конечно, мы их встретим убийственным перекрестным огнем, но те, кто прорвется, тут же развернутся и окружат нас.
— Значит, мы не должны позволить им прорваться, — отрезал Гамбион.
— Легко сказать!
— Сынок, у нас нет выбора. Даниилу нужно десять дней, чтобы увести всех в Долину Родников. Он сказал мне — десять дней, и я обещал их ему. И он получит десять дней.
— В таком случае, уповай, что они нас не найдут, — сказал Янус.
— Как бы ни обернулось, все будет по плану Бога.
— Да? Ну, я в Бога не верю.
— После всего, что ты видел? — ошеломленно спросил Гамбион.
— А что я видел? Шайку разбойников и смерти, смерти, смерти. С твоего позволения, Гамбион, веровать я буду вот в это ружье, а Бог пусть провалится к дьяволу.
Юноша быстрым шагом вернулся в лагерь и велел Бергойну следить за каньоном. Бергойн отказался — он возвращается в Игер, и Янус спросил Гамбиона:
— На кого из твоих людей можно положиться, что он не заснет на посту?
— Пек! — крикнул Гамбион. — Будешь
— Почему я?
— Потому что я так говорю, сукин ты сын!
— Ну и дисциплина у вас! — заметил Янус, садясь и закутываясь в одеяла.
— Пошевеливайся, Пек!
— Иду-иду.
— И смотри, не засни! Даниил полагается на нас.
— Да слышу я!
— Я серьезно, Пек.
— Имей больше доверия, Ефрам!
Гамбион завернулся в одеяла и пролежал два часа, но заснуть не мог. Наконец он встал и пошел в сторону расселины. Пек, свернувшись клубком между двух валунов, крепко спал. Он ухватил его за ворот рубахи, поднял на ноги и ударил кулаком по зубам, сломав два передних. Еще три удара, и Пек потерял сознание. Его окровавленное лицо быстро опухало. Гамбион забрал его ружье и пистолет, а потом сел, чтобы до утра следить за равниной.
На заре к нему присоединился Янус. Он остановился и посмотрел на неподвижного Пека.
— Здоров спать, а? — спросил он.
— Заткнись, Янус! Мне не до шуток.
— Успокойся, дядя. Пойди поспи. Я посторожу.
— Незачем! Я сплю мало.
— Все равно ложись. Если они явятся в твои «обещанные» десять дней, будет не до сна.
Гамбион не мог не признать правоты Януса: на него навалилась страшная усталость. Он передал юноше ружье и пистолет Пека, взвалил бесчувственное тело на плечо и ушел, не сказав ни слова.
Янус оставался на месте и следил за стадом антилоп, пасшихся далеко на равнине. Кругом, думал он, царит такой мирный покой, что трудно вообразить войну с треском выстрелов и внезапными смертями. Он работал с отцом во дворе фермы, когда внезапно появились исчадия, и его отец почти сразу же упал — ему оторвало голову. Его мать выбежала из дома и тоже была сразу убита. Янус тогда схватил отцовское ружье — однозарядный мушкет — и передовой всадник вылетел из седла. Янус бросил ружье, и, когда лошадь проскакала мимо него, умудрился схватиться за луку пустого седла и взлететь ей на спину. А потом он несся карьером через луг, и вокруг свистели пули. Две попали в лошадь, но упала она только в глубине леса, и он сумел спастись.
Оставшись совсем один, он больше не задумывался о будущем. Он хотел жениться на Сьюзен Мак-Грейвен, но она, рассказали ему, погибла вместе со всей их семьей во время того же налета. Не осталось никого из тех, кого он знал. Все, кого он любил, были убиты.
Ему только-только исполнилось девятнадцать, хотя он выглядел старше. И будущее сводилось к тому, что он будет убивать исчадий, пока они не убьют его. ОН НЕ ВЕРИЛ Даниилу Кейду, не верил в его видение. То немногое, что он знал о Библии и изложенном в ней учении, опровергало самую возможность поверить в Кейда. Неужто Бог избрал бы такого человека? Убийцу и грабителя? Он сильно в этом сомневался. Но ведь он же сомневался и в существовании Бога. «Так что же ты знаешь твердо, Янус?» — спросил он себя.