Синяя трава
Шрифт:
Одним лишь ножом, а топоры были всё время заняты, из ствола десятисантиметрового диаметра, умелец сделал полубрус. Затем убрал пару сантиметров с середины изделия с тем, чтобы эту палку было удобно держать левой рукой. Получилась выемка в два сантиметра. Углём красиво нарисовал дуги к концам бревна и ножом же удалил лишнее дерево. Пока строгал, всё всё на свете проклял – берёза очень плотное дерево. Правда, представив, что по правильному пришлось бы обрабатывать сухой лес, немного успокоился. Теперь у него был кривой брусок восемь на четыре сантиметра.
Как тянуть тетиву? В голове вертелось два врианта – до середины груди или до уха. Сил не хватило, но спущеная тетива больно ударила по левой руке. Ицхак сразу вспомнил, что лучники одевали кожаный наруч. Помаявшись, согнул над огнём кусок пластика, который вполне заменил кожу. Но оставалась проблема с правой рукой – трос больно врезался в пальцы. Уже несколько человек с интересом смотрели на мучения стрелка. Наконец, Аркадий не выдержал:
– Знаешь, Ицхак, а ведь лук натягивают большим пальцем, а не средним и указательным. А на палец специальное кольцо одевают.
– Чего раньше молчал? Я же спрашивал, кто стрелять умеет!
– Дык, я и не умею. В книжках читал. А ещё ты хвостом стрелы отобьёшь себе большой палец на левой руке. Правильный боец должен рукавицу одевать.
– Понял. Рукавицы я с Рокотова стребую, а вот как быть с кольцом? Ладно, пока просто прицеплю на трос рукоятку, чтобы удобно было тянуть двумя пальцами. За кольцами сами к ювелиру идите!
– А почему палка почти прямая? Мне кажется, что изгиб должен быть больше.
– Дерево сырое. Мы трос снимать пока не будем, вот палка и загнётся по мере высыхания. И тетива слегка растянется.
– Понял. Рукавицы у Никалая я сам возьму, а спуск доделай!
Вскоре первый лук был готов, а офицерам удалось найти четверых кандидатов в лучники, у которых хватило сил пользоваться изделием. Сейчас бойцы с энтузиазмом пытались попасть по мишени. Мастер отдыхал с чувством исполненного на сегодня долгом.
– Ицхак, – побеспокоил его Володарский, – Ты можешь следующий лук послабее сделать? Эти ребята, похоже, не скоро в мишень попадут, а у нас, возможно, есть талантливые лучники, но им не одолеть игрушку такой мощности. А у тех орлов, что сейчас тренируются, руки под дубину заточены.
– Понял я уже. И этот ослабить можно.
– Этот пока оставь как есть.
Глава 5 (День пятый)
Саина работала на сборе свёклы. Сбор продолжался третий день, и земля уже намертво въелась под ногти и в мелкие трещины ладоней. Неприятно ломило спину. Собирая свёклу, Саина не прекращала бормотать под нос молитвы.
– Так вы собираетесь сплавляться вниз по реке? – спросила ее Мирослава.
– Да,
– А не боитесь? Опасное дело-то.
– Бог поможет, Мира. Хэнк и Анри еще не совсем отвернулись от бога, они хотя бы вспомнили его в беде. Его все в беде вспоминают. Ну, а что Николай, что Гарик, что Максим – они для бога мертвы уже. Даже ведь не вспомнили ни разу! И послушать верующих людей не хотят. А мы-то ведь только добра и желаем. Бог будет на нашей стороне, Мира. Он-то всюду будет, и тут с вами, и там с нами, но смотреть-то будет на нас, потому что мы на него смотрим.
– Ладно вам, так и с ума сойти недолго и других с ума свести. Вы всё считаете, что это бог вас отправил сюда!
– Конечно, бог. Тут и считать нечего. За грехи наказал, не просто так.
– Ну, и как же он, по-вашему, вернет нас обратно или нет?
– Это ему решать, – ответила Саина.
– Если и так, не будет он на стороне безумных. Я так вообще думаю, что если он перетащил нас сюда, то больше нет никакого дела ему до нас. Мало ли, чем там ему самолет наш помешал. В разговор вступила Лариса:
– Почему вы думаете, что это бог? Мог быть другой высший разум, инопланетяне. Или какое-нибудь искривление пространства.
– Какое еще искривление пространства?
– Ну, может наш самолет случайно попал в поле действия черной дыры, а там какие-то искривления пространства.
– Чего? – переспросила Мирослава и тряхнула головой. – Надо же такое придумать.
– А вы как думаете, почему мы сюда попали? – спросила Лариса у работавших с ними француженок. Чернокожая Жаклин не поняла вопроса на английском, а белая пожилая француженка Мария ответила:
– Мы размышляли вчера. Я думаю, это какой-то секретный эксперимент русских.
– Что???
– Да, смотри, самолет пропал как раз посередине Сибири, над лесом. Там даже не живет никто. Ваши там разместили какую-то секретную установку. И испытывали ее. И вот, доиспытывались!
– А что вы на меня так смотрите? Я ничего не испытывала. – закричала Лариса. Она перевела версию на русский язык для Саины и Мирославы.
– Ооо, – протянула Мирослава. – Если это неудачный эксперимент, то назад нас точно уже не вернут. Сделают так, чтобы все было шито-крыто, уж это мы знаем. Ну, и передай француженкам, чтобы на наш счет не волновались – власти у нас не посвящают народ в свои секретные эксперименты.
Поднаторевший в столярном деле Ицхак сумел до соревнований по бегу изготовить ещё один большой лук.
К этому же времени всё топливо перекачали в четыре бака, а от самолёта отцепили один двигатель. Теперь несколько человек с энтузиазмом обсуждали способы его подъёма на обрыв. Максим, будучи бортинженером, лучше всех представлял себе проблемы с разборкой, а потому распорядился тащить железяку целиком. Причём, поручив эвакуацию двигателя Петру Алтуфьеву, рабочих, занятых самолётом, предоставить на это дело отказался.