Синусоида

Рязанов Вячеслав Васильевич

Ведь не каждому удаётся состояться, как Рязанову...

(По материалам газеты "Комсомолец Донбасса"

Э. Зельдина. 25.02.1987 г.)

That which is bitter to endure

may be sweet to remember.

Тяжело переживается,

Но приятно вспоминается.

От автора

Это моя вторая книга. Как и в первой, в этой я рассказываю о своей жизни. Насколько это интересно, судить Вам, уважаемый читатель. Придуманных эпизодов нет, все происходило в жизни.

Первую книгу -

«Баловень нелегкой судьбы», я по настоящему не издал, ограничился тем, на что хватило средств - тридцатью экземплярами. Раздал, вроде, все похвалили, что и воодушевило меня на продолжение. Название первой звучит излишне пафосно, название второй отражает то, что вся жизнь сложилась так, как сложилась, на тесте, замешанном во мне в суворовском. Несмотря на разные, порой самые неожиданные повороты судьбы.

Сейчас, на так называемом отдыхе, стараюсь не расслабляться, не жду вечного покоя. Несколько лет был занят надзором за хатой (именно хатой, а не домом) сына. Попутно что-то по мелочам там делал, в результате хата нашла покупателя, а сын может найти себе какое-то жилье в Киевской области.

Еще озаботил себя репетиторством. Учу парня, заканчивающего школу, английскому. Успешно, интересно.

О собственной семье. После ухода супруги, с которой прожил сорок лет, вдовцом я побыл недолго. Слава Богу, нашлась женщина, согласившаяся разделить со мной остаток отпущенного судьбой срока. Один я жить не мог никогда, а тем более сейчас, на излете пути. Живем вместе уже четырнадцатый год. Общаемся, не одиноки. Кормит, следит, чтоб я умывался и чистил зубы, в общем, все ОКэй. Спасибо тебе, Таня, за все это.

Активная жизнь, насыщенная событиями и странами, позади, но планов на будущее все еще много. Задача, как у каждого - успеть бы побольше.

И еще. Возможно, среди читателей найдется энтузиаст, который возьмет на себя заботы об издании. Шутка, но надеюсь.

Рязанов

It's all up to you

You are the fellow who have to decide

Whether you’ll do it or toss aside

You are the fellow to make up your mind

Whether you’ll lead or linger behind.

Whether you’ll try for the goal that’s afar

Or just be contented to stay where you are

Take it or leave it, here is something to do

Just think it over. It’s all up to you.

Все зависит от тебя

Ты тот человек, кто должен решать –

Добиться чего-то иль прозябать.

Ты тот, кто должен конкретно решить –

Будешь ведомым иль судьбы вершить.

Возьмешься за дело, за цель и за риск,

Иль будешь доволен объедками с миск.

Берись или брось все. Сам должен решить

Что тебе лучше - тлеть или жить.

ГЛАВА I ПРЕДКИ. РАННЕЕ ДЕТСТВО

Дедушка мой к началу первой мировой был военфельдшером. Эта профессия осталась с ним на всю жизнь. Кроме того, в армии он занимался спортом, был даже чемпионом (какого масштаба -

не знаю) по гимнастике. Питал пристрастие к азартным играм; за 38 лет семейной жизни несколько раз проигрывал в карты всё, что имел.

В Нижегородскую область он попал в начале 30-х годов, когда пыл дедушки поугас. Уже были две дочери - моя мать и её сестра. Пробыл дедушка здесь на фельдшерской должности вплоть до 46-го года.

А мои родители познакомились на танцах в сельском клубе, и на следующее утро мой будущий отец пришёл к родителям моей будущей мамы просить её руку и сердце.

Семья образовалась, но не надолго. Отец отвёз жену в Ленинград, где жил и работал. Через 8 месяцев вернул её на родину рожать, через 3 месяца опять забрал в Ленинград. Уже со мной. А в начале июня 1941 г. снова отправил домой. Сам же остался, и когда началась война, оказался мобилизованным, т.к. работал преподавателем в военно-транспортной академии. А через полгода умер в своей квартире. От голода и холода. Запись в трудовой книжке гласит: "Уволен 03.01.1942 г. ввиду смерти". Похоронен на Пискарёвском кладбище в могиле с надписью "Январь-февраль 1942 года". Сколько тысяч умерших и погибших лежат в этой могиле, не помню, но очень много.

Мать в 1945 г. съездила в Ленинград, там ей объяснили, что она потеряла право на квартиру, т. к. уехала из города в мирное время (за две недели до начала войны). И она вернулась к родителям. Заболела, болела тяжело и долго, и в августе 1947 года умерла в больнице в Москве в возрасте 26 лет. Похоронена на Ваганьковском кладбище, но могила исчезла: в 70-80-х годах кладбище стало престижным, вот и сравняли с землёй останки простых безответных смертных.

Из моих воспоминаний раннего детства в памяти остались следующие отрывки:

1. Маму (ей тогда было 25 лет, а мне 6 лет) увозят зимой на санях, запряжённых лошадью. Я бегу рядом, провожаю. После этого я её уже не видел.

2. Зима. Возвращаюсь вечером домой с одной варежкой. Дедушка посылает искать вторую, при этом говорит, чтобы домой без неё не возвращался. Я, естественно, воспринимаю сказанное буквально. Товарищи-сверстники (лет по 6-7) спускают меня в ведре в колодец, где упавшая днём варежка ещё не успела утонуть - я её нахожу и благополучно возвращаюсь домой.

3. Катаемся зимой на пруду на скользанках (дугой согнут прут, а концы его выведены назад как полозья). Я выпросил эту штуку у соседского мальчика. Здорово так разогнаться, перегнуться через дугу и лететь по льду вниз головой! Ну и залетел в прорубь. Меня вытаскивают, а я вцепился в скользанку - отдавать же надо. Отдал, просох, всё в порядке, не заболел.

В 1946 году средняя дочь дедушки закончила медтехникум и уехала по распределению в Грозненскую область, откуда имела неосторожность похвалить тамошние места. Дедушка всё бросил и помчался со всеми нами: бабушка, тетка, мать и я. За здоровьем умирающей матери. Ничего из этого не вышло. Матери лучше не стало, её сразу же уложили в больницу в г. Грозном, потом с помощью моего дяди - брата отца, перевезли в Москву.